— А можно и мне с тобой покормить голубей? — он внезапно заводит с Егором разговор. Я непроизвольно сжимаю кулаки.
Сын переводит на меня свой растерянный взгляд. Получив мое неуверенное одобрение, протягивает незнакомцу пакет. И тот, в свою очередь, улыбаясь, приступает к кормлению птиц. Он делает это плавно, без резких движений. Но рядом с ним мне сидеть некомфортно. Я, как натянутая струна, не могу расслабиться даже на миг. Сижу и с нетерпением жду, когда же закончится хлеб.
К сизой курлыкающей массе подлетает белоснежная голубка, привлекая восторженное внимание Егора.
— Красивая, правда? — соглашается с сыном старик.
— А что за браслет? — он указывает на окольцованную лапку.
— Считай, что это ее кандалы, — своим хладнокровием вводит в ступор нас с сыном старик. — Голубка могла быть такой же свободной, как и все ее сородичи. Но еще птенчиком кто-то поймал ее, — мужчина смотрит прямо в мои глаза, от этого взгляда по телу пробегает леденящая кровь дрожь, — посадил за решетку в свою голубятню и заставил ее… привыкать.
— Мам, это правда? — в тоне Егора я слышу переживания за птицу и зарождающийся в рассудке мальчугана истинный страх.
— Не совсем так, малыш, — цежу сквозь зубы и не свожу взгляд с назойливого старика. — Я потом тебе все объясню, — аккуратно встаю, стряхивая крошки с одежды. — Ну что, пойдем домой?
— С голубкой все будет в порядке, она в надежных руках. В ее случае теперь лучше так, — вмешивается в нашу беседу старик. — Но, знаешь, в мире еще много тех, кого держат против их воли. А хочется верить, что однажды всех «заключенных» освободят, — нарочно он делает ударение на последних словах.
Даже сквозь черные стекла очков я ощущаю и не могу проигнорировать его прожигающий взор, направленный на меня. Не просто ведь смотрит, а в душу заглядывает. И от этого мое сердце начинает сильно стучать. Бум-бум-бум… отдается в ушах.
— Ладно, Егор. Пошли! — поторапливаю застывшего пацаненка, который слушает незнакомого ему мужчину, разинув рот.
Прогулочным шагом уже скоро мы идем возле моста. Погода чудесная! Лучики солнца игриво переливаются в золотистых кудряшках сынишки. Осадок от неприятной встречи почти рассосался.
— Интересно, куда он пропал? — задумчиво произносит Егор, отвлекая меня от серых мыслей.
— Кто? — не совсем понимаю его.
— Ну, тот демон, на которого я очень похож. Павел Алексеевич сказал, что он был самым красивым из всех этих… кубов, икубов… — перебирает слова в попытке вспомнить то самое. — А потом он резко пропал.
— Не знаю… Наверное, он встретил свою любовь?
Сын смотрит на меня с недоверием.
— Мне бабушка в детстве сказку рассказывала. Жил-был демон. А толку от него не было. И все, что он умел — влюблять в себя несчастных девушек. Ни могущества, ни волшебства — вообще ничего больше у него не было, никакими силами он не обладал, — указательным пальцем слегка касаюсь Егоркиного носа. — Пип!
— Ну, ма-ам! — восклицает сквозь смех сынок. — И что? Это он?
— Возможно, Егор. Кто же этих демонов разберет? Он, не он… Но помню, что в сказке заколдовала его ведьма, которую он в себя опрометчиво влюбил и бросил. Прокляла она его. Связала душу демона и старинные часы.
— Ну, как обычно, — без интереса смотрит на меня Егор, поняв, к чему я веду. — У кого часы, тому он и будет служить? Ну, как всегда…
Взяв меня за руку, он начинает скакать. Так и доходим до нашего ветхого дома: сын — вприпрыжку, а я — еле поспевая за ним.
— А что было дальше? Куда он все-таки исчез? — усевшись в качели, громко спрашивает сын.
— Ну, не знаю, — я пожимаю плечами. — Часы затерялись. А отец того демона проклял ведьму и весь ее род. Сказал, что не тронет ни одного мужчину ее рода, но если родится девочка, то будет очень страшна. И своей неприятной внешностью и зловонным дыханием будет всех от себя отталкивать. А так как останется совсем одинокой, то от этого будет очень страдать.
Сын продолжает раскачиваться, я хочу еще что-то сказать, но металлический скрежет, доносящийся с подвала, сбивает меня с мысли.
— Ой! — пугается Егор. — Все никак не привыкну! Мам, может вызвать сантехника пора? Вдруг труба скоро лопнет? Ты же вниз коробку с моими старыми игрушками отнесла, да? Я не хочу, чтобы их затопило!