Моя мать подняла брови. Она никогда просто так не сдавалась. Даже в споре с богиней.
— Нам поручено защищать человечество, Мать.
— Не от невинных, — рявкнула Геката. — Сейчас это закончится. защищать человечество не значит убить монстров, которые никому не причинили вреда.
Люцифер расхохотался.
— По крайней мере, в последнее время. Робин Гудфеллоу, я достаточно взрослый, чтобы помнить твои юношеские шалости. Прошу посвятить эту энергию защите нашей милой ведьмы и моего минотавра.
Робин кивнул, не выпуская меня из объятий.
— Теперь мы можем идти? — спросил он таким же язвительным и резким голосом, как и всегда.
Три светящихся божества дали добро, и он подхватил меня на руки.
— Пойдем домой, любимая.
Глава 8
Робин усадил меня на диван, а затем принес мне бабушкин гримуар, который я спрятала серди своих кулинарных книг.
Он быстро пролистал его, схватил несколько светящихся нитей между нами и пробормотал заклинание. Энергия потекла от него ко мне, и порезы на моей коже закрылись, как будто я никогда не была настолько глупа, чтобы ввязаться в яростную битву.
Астерион приготовил мне чашку чая и заставил опереться на себя, пока я пила горячий напиток. Я приподняла бровь.
— Не только люди используют зеленую магию, — пробормотал он, когда целительная энергия потекла через нас троих.
— Великолепный человек, — сказал Робин, поглаживая меня по лбу. — Милый человек. Мой человек.
Я замурлыкала.
— Мой эльф. Мой минотавр. — Засохшая кровь на моей одежде хрустнула, когда я двинулась. — Мне нужно в душ.
Я бросила телефон Робину.
— Закажи ужин.
Он поднял бровь, словно оспаривая мое право раздавать ему приказы.
— Пожалуйста, эльф, — сказала я, закатив глаза.
К моменту моего выхода из душа, мужчины уже набросились на гору лапши, которую заказал Робин. Я вздохнула, стараясь не думать во сколько мне обойдет прокормить своих монстров.
Когда я вернулась в общую зону своей квартиры, восхищенные взгляды обоих мужчин обратились ко мне. Я покраснела и поплотнее запахнула халат.
Под ним было мое самое сексуальное нижнее белье, но им необязательно это знать. Только после того, как я немного подкреплюсь, мы основательно поговорим о связи, созданной между нами и о ее значении для нашего будущего.
— Иди сюда, принцесса, — сказал Робин, отодвигая ногой стул от моего крошечного обеденного столика. Устроив меня поудобнее, он вручил мне полную тарелку и занял свое место в единственном кресле в гостиной. Они с Астерионом минуту наблюдали, как я жую.
— Перестаньте меня смущать, ребята, — сказала я с набитым ртом, — и ешьте свой чертов ужин.
Робин удовлетворенно вздохнул.
— Еда — единственное, что люди делают лучше всех. Такое разнообразие и креативность; действительно вершина достижений вашего вида.
Я прыснула от смеха.
— Не наше искусство, наша музыка, наша архитектура, наши технологии?
Он слизнул соус с пухлых губ, привлекая мое внимание.
— Нет, принцесса, ваша еда.
Астерион замычал.
— Я могу придумать что еще бы съел сегодня вечером.
Мои глаза метнулись к нему.
— Я тоже, — прошептала я, и улыбки моих мужчин стали хищными.
— Сначала нам нужно поговорить?
— Да? — спросил Робин.
— Это навсегда? Мы встречаемся? Мы собираемся жить в этом мире? Как я прокормлю вас обоих? Моя кровать не вместит нас троих. Как это, — я указала на нас троих, — будет работать?
Взгляд Робина смягчился, когда у меня перехватило дыхание от шквала посыпавшихся вопросов. Он встал и поднял меня с места, прежде чем я успела запротестовать, и посадил на диван рядом с Астерионом. Усадил меня к себе на колени и ступни положил на ноги Астериона.
— Кажется, ты очень обеспокоена, принцесса.
Я кивнула, уткнувшись ему в грудь, смущенная своей вспышкой, но радуясь, что начала разговор.
— Давай отвечать на вопросы по порядку, хорошо? — Он потянул за пояс моего халата, развязывая его.
— Это навсегда, — сказал Робин, обхватывая мое лицо и заставляя меня посмотреть в его глаза, — или до тех пор, пока ты будешь хотеть нас рядом.
— Навсегда, и точка, — заявил Астерион, впиваясь большими пальцами в мои стопу и снимая с них напряжение.
— Где ты хочешь, чтобы мы жили? — спросил Робин, проводя пальцем по моему горлу к груди, распахивая полы халата. Его глаза расширились, когда он увидел мое сапфировое белье по цвет глаз.
— Черт возьми, Джессика, — выдохнул он, поглаживая пальцами мою грудь.