Люди много говорят о психологии выжившего, но не упоминают ту тонкую грань, где капитуляция превращается в отказ. Для меня в этом пространстве выживания поселилось самодовольство. И в нём я окончательно потеряла себя.
Вместо того чтобы каждую ночь впадать в панику в ожидании его возвращения, я проводила день, готовясь к его приходу, чтобы в тот миг, когда он переступит порог, моё сердце не выпрыгивало из груди. Я составила список дел, которые нужно успеть до его возвращения.
Дом Виктора всегда должен был быть безупречным, поэтому я целыми днями вычищала его сверху донизу. Если он был доволен чистотой, мои вечера проходили спокойнее.
Ужин должен был быть приготовлен с нуля, свежим, тёплым и стоять на столе ровно в шесть. Это было сложнее всего, потому что его график был непредсказуем. Поэтому я начинала готовить около четырёх. Если он не приходил к шести, я выбрасывала еду и готовила заново.
Как жена, я должна была быть готова к нему в любой момент. Поэтому, услышав звук его машины, я бежала в ванную, чтобы смазать себя и облегчить неизбежный физический дискомфорт.
Всю свою замужнюю жизнь я предугадывала желания мужа и готовилась соответственно. Я была горничной, поваром, шлюхой. На публике играла роль счастливой, любящей жены — даже перед его бесчисленными любовницами. На семейных ужинах — то же самое.
Вскоре после того, как я смирилась, я начала испытывать оргазм, когда он насиловал меня. Это было, пожалуй, самым большим потрясением для моего сознания, потому что тогда я начала сомневаться, было ли это вообще насилием.
Вскоре я уже не могла вспомнить, какой была до брака с Виктором.
Примерно через год после свадьбы Виктор начал выражать недовольство тем, что я не беременею. Он зациклился на моей «проблеме», внешне раздражался и был недоволен тем, что я не справляюсь со своей ролью. Он требовал секса дважды в день — утром и вечером.
После нескольких недель такого режима я не выдержала. Не справлялась с болью.
Я выбросила свой тайный запас противозачаточных таблеток. А три месяца спустя узнала, что беременна.
Я была… вне себя от радости. Насколько это всё запутанно?
Я была взволнована, когда сообщила мужу, что у меня получилось, что я наконец забеременела. Что выполнила свой долг как женщина и жена. Я была горда — и как жена, и как дочь отца. Наконец-то сделала что-то правильное.
Не в силах сдержаться, я написала Виктору, чтобы он возвращался домой.
Через три часа он вошёл в ванную, где я стояла на четвереньках и мыла пол, напевая под радио.
— Алекс.
Я вздрогнула, чуть не упав набок, и вытащила наушники.
— Ты меня напугал.
Раздражённое выражение его лица отрезвило меня. Я быстро встала, отряхнула руки, поправила подол рубашки. Ему не понравилось, что я оторвала его от работы.
— В чём дело?
Я вдруг смутилась. Всё утро я витала в облаках, мечтая о люльках и пустышках. Как глупо с моей стороны.
Чувствуя, как краснеют щёки, я переступила с ноги на ногу.
— У меня… новости.
— Ну, делись. — Он взглянул на часы.
Я подошла к стойке, открыла ящик и достала маленькую белую палочку.
— Я беременна.
Виктор моргнул, глядя на две розовые полоски. Затем посмотрел на меня.
— Хорошо. — Кивнул. — Это хорошо.
В груди расцвела радость. Я улыбнулась ещё шире.
— Спасибо.
— Записалась к врачу?
— Ещё нет. Хотела сначала тебе сказать.
— Хорошо. Что-то ещё?
— Э-э… нет.
— Ладно. Возвращаюсь к работе. — Он развернулся на каблуках, но остановился и обернулся. — Алекс?
— Да?
— Лучше бы это был мальчик.
Тревога, которую я испытывала с того момента, была ничем по сравнению со страхом перед тем, что, как я знала, он сделает, если ребёнок окажется девочкой.
То, что я пережила следующие шесть недель, было самым сильным, изнуряющим беспокойством в моей жизни. Я не могла есть, не могла спать, не могла ясно мыслить. Когда говорила, слова путались. Казалось, внутренности вот-вот выпрыгнут наружу. Хотя я молилась по сто раз на дню, чтобы родился мальчик, я почему-то знала — будет девочка. Не знаю почему, но знала.
Каждую ночь в кошмарах я видела, как он убивает нашу малышку сотней разных способов, и я была бессильна его остановить. За это время я почти сошла с ума.
Я собирала сумку и планировала побег, но потом становилось слишком страшно уйти, и я говорила себе, что нужно ждать подходящего момента. Потом я так сильно боялась, что Виктор найдёт мою дорожную сумку, пока я набиралась смелости, что распаковывала её и возвращала всё на место. Я делала это снова и снова.