Сарай. Место, куда никому и в голову не придёт заглянуть, особенно в такую погоду.
Когда я вышел на улицу, ветер обжёг мне щёки. Рассвет ещё не пробился сквозь тёмные клубящиеся облака, но света было достаточно, чтобы видеть, куда я иду. С неба сыпался снег, и я остановился, чтобы осмотреться.
Я уже несколько раз за ночь проверял, нет ли следов на снегу, но на всякий случай проверил ещё раз. Тот, кто устроил нам засаду, не вернулся, но что-то мне подсказывало, что они вернутся — и скоро.
В сарае не было ничего особенного. Маленькая комната со штабелями наколотых дров. В углу — садовые инструменты, прислонённые к генератору, который выглядел так, будто его не обслуживали годами. В другом углу стояла старая ржавая газонокосилка со спущенным колесом.
Я прищурился.
Быстро оглянувшись через плечо, я перешагнул через груду дров и осмотрел газонокосилку. Поднял ржавый кожух.
Под ним была приклеена непромокаемая чёрная сумка.
Бинго.
Я сунул сумку под мышку, закрыл кожух и побежал обратно в дом. София всё ещё была в душе.
Карманным ножом я разрезал верх сумки и высыпал содержимое на кухонный стол:
Четыре стопки стодолларовых купюр — сорок тысяч долларов.
Три кредитные карты.
Одна карта социального страхования.
Один паспорт.
Одно водительское удостоверение.
На каждом документе значилось:
Алекс Петрова.
Под всем этим аккуратно сложенным лежало свидетельство о рождении:
Алекс Петрова.
Место рождения: Москва, Россия.
Мать: Юлия Тисевич.
Отец: Кузьма Петров.
ГЛАВА 18
ДЖАСТИН
Вот это да.
София Бэнкс была Алекс Петровой — дочерью Кузьмы Петрова. Не его женой.
София Бэнкс была прикрытием, фальшивой личностью. Вероятно, её обеспечила «Чёрная ячейка» перед переездом в Штаты.
В голове пронеслась тысяча мыслей.
Это всё меняло.
Вся моя рабочая гипотеза строилась на том, что София (Алекс) была одной из жён Кузьмы. Я мог использовать это, предполагая, что ей не нравится быть замужем за ублюдком. Но его дочь? Такая преданность была совершенно иного порядка. Кровь гуще воды — гуще всего остального. Я знал это лучше, чем кто-либо.
И её расположение здесь теперь обрело куда больше смысла. Отец отправил её сюда, чтобы вербовать или возглавить местное отделение — вероятно, в Анкоридже. Это логичнее, чем доверять одну из своих жён такой властью.
Дерьмо.
Я почувствовал себя оскорблённым. Проведённым. Дураком.
Всё — слёзы, поцелуй — было притворством.
«Я не знаю, где Кузьма».
Чушь.
Я начал расхаживать по кухне, вспоминая, как Лео описывал криминальный профиль Кузьмы: «…его сила — интеллект. Он чрезвычайно умен и хитер. Также харизматичен… склонен к манипуляциям».
Яблоко от яблони недалеко падает.
В затылке закололо.
Мне нужно было менять тактику, план и подход. Снимать розовые очки.
Затем меня осенило. Сцена в закусочной… могла ли она быть уловкой? Заранее спланированной? Подстроенной ею, чтобы я пожалел её и был мягче? Знала ли она, что я в городе? Могла ли она увидеть, как я следил за ней прошлой ночью?
Я провёл руками по лицу. Не мог вспомнить, когда в последний раз был так застигнут врасплох на задании. Это была она. Её красота, эти глаза, эта улыбка, это чёртово чувство, которое она во мне вызывала.
Разозлившись, я сунул наличные обратно в сумку, а документы — в карман. Взгляд упал на дверь ванной.
Пора снимать лайковые перчатки.
Сжав кулаки, я пересек комнату и заколотил в дверь.
Ответа не последовало.
Я постучал ещё раз, громче, прислушиваясь к шуму воды из душа.
Снова тишина. Я дернул ручку — она была заперта.
В животе всё сжалось.
— София! — Я заколотил в дверь. — София! Открой чёртову дверь!
Потеряв терпение, я ударил каблуком в дверь, так что она сорвалась с защёлки. Ворвался внутрь.
Ванная была пуста. В душе никого.
Окно, однако, было распахнуто настежь.
ГЛАВА 19
АЛЕКС
Лёгкие горели, когда я бежала через лес. Я больше не чувствовала лица, не могла им двигать. В глазах защипало. Колени подкашивались. На секунду мелькнула мысль об обморожении, но я тут же отбросила её. Потеря пальца была наименьшей из моих забот.
Я была совершенно не готова к бегу по дикой местности Аляски. Но из-за внезапного появления Джастина у меня не было времени на тщательную подготовку.
Я не сомкнула глаз. Не могла. Меня переполняли противоречивые эмоции из-за того проклятого поцелуя.