В дверь постучали снова — громче, нетерпеливее.
— Минуточку! — мой голос сорвался на визгливый шёпот. — Чёрт, чёрт, чёрт...
Включив воду, я принялась яростно тереть пятна, но только размазала их, сделав больше и заметнее. Сердце заколотилось с новой силой. Я с ужасом осознавала, что это пятно на безумно дорогом платье волновало меня куда сильнее, чем тот факт, что через несколько минут я выйду замуж. Потому что оно не было идеальным. Потому что я не была идеальной. Потому что такие жалкие проявления слабости в моём мире всегда влекли за собой последствия.
— Алекс! — Резкий голос бабушки пробился сквозь гул в ушах. — Открой дверь немедленно!
— Сейчас, — прошептала я своему отражению, вглядываясь в черты той женщины, которой стала.
Ничего нельзя было исправить. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох.
Ничего не поделаешь. Возьми себя в руки, Алекс.
Стиснув зубы, я расправила плечи, плавно развернулась на каблуках и открыла дверь.
Моя бабушка Аня прищурилась, и её морщинистое лицо исказилось от брезгливого недовольства. Запах её духов ударил в нос — такой же тяжёлый и удушливый, как и безвкусная розовая шаль из шиншиллы (настоящей), накинутая на острые плечи. Платье из матового шёлка, дюжина нитей жемчуга (тоже настоящего) и балетки Dior дополняли образ «бабушки невесты». Каждая деталь её наряда была тщательно продумана, как и вся моя свадьба.
Аня тесно сотрудничала со знаменитым дизайнером, чтобы воплотить в жизнь своё видение моего свадебного платья. В итоге получилось кружевное платье-русалка со стразами Swarovski и прозрачной фатой длиной в три метра, которая должна была скрывать моё лицо. Всё это сверкало, как ледяная глыба. Было броско, безвкусно и призвано кричать каждому гостю о толщине нашего кошелька.
Я ненавидела это платье.
Аня уверяла, что крой на два размера меньше — досадная ошибка дизайнера (конечно же). Когда я спросила, можно ли его изменить, она предложила мне «скорректировать калории». Следующие три месяца за меня выбирали, что есть, подавая еду на крошечных тарелках и строго следя за каждым куском. Вместо того чтобы платье подогнали под меня, меня подогнали под платье.
Так же, как и под мою жизнь.
За эти три месяца я потеряла женственные изгибы, половину волос и румянец на щеках. Я также потеряла будущее, надежду и последние крупицы себя.
Меня обещали очень влиятельным людям, чтобы обеспечить процветание коррумпированного мира, в котором я родилась. Все детские мечты о сказках и счастливом конце были отняты горсткой мужчин за бутылкой коньяка. Мою судьбу решили за меня, вот так просто. Теперь те мечты нависали надо мной, как грозовая туча, дразня и напоминая о том, что могло бы быть.
К моему удивлению, Аня не заметила пятен на платье. Возможно, её отвлёк отвратительный запах, доносившийся из ванной. С брезгливой гримасой она покачала головой, и её идеальные жемчужные серьги холодно блеснули в свете люстры.
У меня упало сердце. Как бы сильно я ни презирала бабушку, её постоянное разочарование во мне било по самому больному.
— Невероятно, — прошипела она, затем обернулась и крикнула в пустой коридор: — Визажистку!
Ни имени, ни личности. Её значение исчерпывалось способностью превращать меня из урода в приемлемую картинку.
После того как мне заново накрасили губы и наспех уложили волосы, Аня схватила меня за руку, вонзив длинные акриловые ногти в бицепс. Нежно-розовые, как те самые розы, которые она выбрала для букета.
— Быстрее, — прошипела она, таща меня за собой. — Они ждут.
Я резко остановилась. — Подожди. Мои туфли... — Не идеально. Не идеально...
— Они в ванной.
— Боже правый, Алекс! — Аня замахнулась для пощёчины, но рука замерла в воздухе. Слишком много свидетелей. — Стой здесь. Не двигайся. Я принесу.
Я послушно замерла, сложив руки перед собой и уставившись в узор паркета.
Из-за массивных дверей доносилась музыка — камерный оркестр из пятнадцати человек. Я чувствовала запах роз, сотни длинностебельных бутонов, доставленных со всего мира. Всё вокруг меня было чёрным, белым и розовым. Эти цвета Аня избрала для самого разрекламированного светского события сезона.
В то время как большинство невест проводят свадебные дни в окружении подруг и семьи, меня изолировали. Отсекли от подружек невесты и по сути от всех, кроме бабушки и «персонала». Мне говорили, что это из соображений безопасности, хотя я знала — это ложь. Меня изолировали, потому что не доверяли. Вот и всё.