Деньги, идущие в тёмные места. Оружие — в руки людей ещё темнее.
«Даже хорошие теряются…»
— Да пошёл ты, Киран, — буркнул я.
Я прошёл на кухню и потянулся к виски, которое всегда держал под рукой. Налив себе, наклонился над россыпью отчётов, карт, фотографий, разбросанных по столешнице.
Семь дней.
Я глянул на часы.
У меня было семь дней, чтобы найти Саманту Грин.
Я отчаянный? Да. И Киран понятия не имел, насколько. Включая то, что случится, когда семь дней пройдут.
6.2
Чувствуя непривычное беспокойство, я пролистал бумаги — хотя в этом не было нужды. Досье Саманты я помнил наизусть, до последней буквы.
Через несколько дней после того, как её объявили пропавшей без вести, правительство США получило ряд сообщений: утверждали, что Саманту похитил жестокий картель, известный как CUN Network. Если эта информация была верна, то, исходя из моих собственных источников, Саманту включили в партию рабов, которых через семь дней должны были переправить за границу — на крупный аукцион, где женщин продают, как скот.
Другая версия гласила, что во время плена Саманту выбрали и закрепили за лидером CUN как его личную рабыню и, возможно, будущую жену. И хотя первая информация была трагичнее, вторая давала шанс. Доступ к главе картеля давал Саманте уникальное знание его операций, включая тот самый USB-накопитель — ключ, способный разрушить всю международную сеть работорговли.
И именно тогда поиски Саманты Грин стали для правительства США задачей первоочередной важности.
Из-за деликатного взаимодействия с насквозь коррумпированной мексиканской властью Министерство обороны связалось с моей компанией — Astor Stone, Inc., которую наняли для помощи в поисках. И попросили именно меня.
В конце концов, этой индустрии не знал никто лучше. И контактов, особенно здесь, не имел никто, кроме меня.
В тот же день я согласился на задание, собрал чемодан и сел на ближайший рейс в Оклахому, чтобы узнать о Саманте всё, что только возможно. А затем отправился в Пуэрто-Вальярта — обратно в тёмные глубины мира работорговли.
Мне казалось, дело закроется за несколько часов.
Как же я ошибался.
Через несколько дней бесплодных поисков останки Саманты нашли на окраине далёкой деревни в горах Сьерра-Мадре. Местные уверяли, что не видели ни её, ни кого-то подозрительного. Хотя, даже если бы видели — мне бы всё равно не сказали.
Правительство США объявило Саманту Грин мёртвой. Дело закрыли. Как и любую надежду найти USB-накопитель.
Так заканчивается история многих пропавших женщин. Семье передают известие. Льются слёзы. Идут похороны. Жизни меняются навсегда. Здесь, в этих краях, женщины превращаются в воспоминания, а потом — в холодные чёрные строки статистики по торговле людьми. Их забывают.
Все. Кроме меня.
Киран был прав: меня официально отстранили от расследования. И прав был в том, что я упрям.
Я не верил в смерть Саманты, потому что слишком хорошо знал, как работает это всё. Слишком хорошо знал настоящую историю. В большинстве случаев «останки» — всего лишь отвлекающий манёвр. У жертв вырывают зубы или используют кости, а потом подбрасывают в случайных местах, чтобы сбить следствие с пути.
Если человека считают мёртвым — нет смысла его искать. Подброшенные останки стирают жертву из общества, чтобы затем «воскресить» её в виде продукта — без имени, без прошлого, без голоса. Продукта, которого будут продавать и обменивать ради прибыли. Людей, которые когда-то жили обычной жизнью, превращают в современных рабов, заставляя заниматься коммерческим сексом через пытки, обман и принуждение.
Мир считает их мёртвыми. А они — живы. И живут в таком аду, что мало кто способен его представить.
«Дисциплинирование» — так это называют — первый этап ломки. Его цель — разрушить всё, что человек когда-то считал жизнью или свободой. Торговцы используют всё: психологические манипуляции, запугивание, групповое изнасилование, содомию, пытки, голод, лишение сна, изоляцию, наркотики, а также угрозы или удержание близких в заложниках, чтобы заставить жертву подчиниться.
Процесс длится неделями. Иногда — дольше, если человек крепче духом. Жертв держат в клетках, присваивают номера, надевают ошейники. С ними обращаются, как с животными.
После «закалки» их перевозят по миру, продавая и обменивая, словно товар на скотном рынке. Кого-то отправляют частным владельцам, кого-то — другим группам торговцев, а некоторых продают на органы. Об этом даже говорить не стану.
Саманта была одной из трёх женщин, похищенных в Пуэрто-Вальярте той ночью. Одной из двадцати одного миллиона жертв по всему миру — индустрии, оборот которой достигает 150 миллиардов долларов в год. Одна из самых тёмных проблем современности. И отрасли, которой управляет стремительно растущий глобальный картель, с которым у меня были слишком тесные связи.