На миг мне показалось, что она бросится на меня — прямо здесь, в этой сырой темноте. И страннее всего было то, что часть меня хотела этого. Пусть бы ударила. Пусть бы возненавидела. Тогда мне было бы проще. Тогда мне не нужно было бы бороться с собой, со своим желанием защитить её от всех и от всего — в том числе от меня самого.
Потому что моё задание было простым: доставить Саманту Грин Медведю. А потом идти за Коннором.
Лёгкий отблеск луны упал на её лицо, и глаза Саманты — суженные, насторожённые — вспыхнули диким блеском. Красивым. Опасным.
Не сводя с неё взгляда, я наклонился, вытянул из тени небольшой свёрток — тот, что спрятал здесь два дня назад. Мой путь отхода. Моя последняя страховка после того, как передам её в руки Медведя.
Я кинул сумку ей на колени — коротким, резким движением, которое могло значить всё что угодно.
Но слов не добавил.
Луна скажет за меня больше, чем я когда-либо смог бы.
Она уставилась на меня, нахмурившись:
— Что это?
— Рюкзак для выживания, — сказал я, отряхивая с него пыль.
— Ты… его заранее собрал?
Глаза расширились, будто она только сейчас поняла, что что-то во всей этой истории куда глубже, чем кажется.
— Да.
— Когда?
Я вздохнул. Этот допрос она явно намеревалась довести до конца.
— Неважно, — бросил я.
Она не отступила:
— Значит, ты знал?
— Я знал, что он мне понадобится. — Я отметил про себя, что произнёс «мне», не «нам».
Она немного придвинула сумку в сторону и снова посмотрела прямо в лицо:
— Роман… кто ты такой?
— Я уже…
— Нет. Кто ты на самом деле. Ты военный?
— Был.
— На правительство работаешь?
— Нет.
— Мексика? Ирландия?
— Нет. Нет.
— Тогда кто?
Я тихо выдохнул, проглотив раздражение:
— Astor Stone. Частная военная компания.
— И чем вы занимаетесь?
Я фыркнул:
— Что прикажут, то и делаем.
Она скрестила руки.
— Прекрасный ответ. Очень информативно.
— Честнее не бывает.
— Так вы что, типа шпион? — спросила она, чуть сощурившись. — Джеймс Бонд? Джейсон Борн?
— Эти ребята существуют только на плакатах. Я — к сожалению — нет.
— Значит, ты наёмник?
Слово упало между нами с неприятным звоном. Я усмехнулся одним уголком губ — больше от раздражения, чем от юмора.
— Я не люблю ярлыки.
— А я люблю знать, кто стоит рядом в темной пещере, — парировала она. — Так тебе платят за убийства?
— Мне платят за то, чтобы я занимался грязной работой.
— А кто платит твоему начальству?
— Секрет.
— Правительство США?
Я промолчал. Она вздернула бровь:
— Я права?
Молчание осталось моим единственным ответом.
— Ладно... — Она качнула головой, откинула сумку. — Тогда скажи, зачем ты её спрятал.
Я схватил рюкзак. Она снова вздрогнула, как будто я поднял руку для удара.
— Перестань дёргаться, — сказал я, уже не скрывая усталости. — Я не причиню тебе вреда.
— Почему?
— Потому что я не бью женщин.
— Зато смотришь, как это делают другие?
Её слова ударили больнее, чем кулак. Я резко поднял голову.
— Ты не знаешь ни чёрта обо мне.
Я вытащил футболку и брюки.
— Надень.
Она схватила одежду быстро, почти жадно.
— Отвернись.
Я повернулся, слушая, как она шуршит тканью. Когда она устроилась на земле, я бросил взгляд через плечо — короткий, но достаточный. Футболка висела на ней мешком, брюки она затянула почти до торчащих косточек, и всё равно выглядела в них хрупкой до невозможности.
Наши взгляды встретились. Воздух слегка дрогнул.
— Роман… — начала она, осторожно. — Почему я? Почему ты спас именно меня?
Я сжал флягу, протягивая ей.
— Я не обязан никого спрашивать, стоит ли их вытаскивать.
— Там женщины… дети… — её голос сорвался. — Я не единственная.
— Но единственная, кого велели достать мне.
Она не взяла флягу. Вместо этого швырнула её о стену — вода брызнула по камням.
— Что происходит? — спросила она, уже не пряча злости. — Кто вообще придумал, что я важнее?
— У тебя есть информация. Такая, из-за которой целая сеть может посыпаться.
— Какая, к чёрту, информация? Я сидела в клетке!
— Имя, — сказал я спокойно. — Коннор Кассан. Ты слышала его?
Она нахмурилась:
— Слышала. Пару раз. Охранники что-то обсуждали.