— Ты больной ублюдок.
— Si, mi amor. Такой какой есть.
— Куда ты меня везёшь? — спросила я, пытаясь сдвинуть связанные руки к дверной ручке. Заперта. Конечно.
Я вглядывалась в темноту за окном, словно надеясь увидеть там Романа.
Хоть что-нибудь.
Туман стлался по дороге, ночное небо разрезали редкие полосы синего света, буря позади оставила мир влажным, хрипящим.
— Сначала — Африка. Потом — Таиланд. Новые операции. Новая жизнь. Ты будешь моей, mi amor. Представляешь? Будем жить у океана... Там ты будешь рожать наших прекрасных детишек, моих наследников, тех, кто продолжат мое великое дело!
— Нет! Этому не бывать! — выплюнула я.
Его единственный глаз в зеркале сузился.
— Это не тебе решать, mi vida.
Нет. Это мне решать.
Я ударила ногами по спинке его сиденья. Резко. С яростью, которая кипела во мне, как лавина.
— Что за…?! — рявкнул он, когда машина дёрнулась.
Я ударила ещё. И ещё. Машина начала вилять, скользить по грязи, как пьяная.
Он метнулся назад, чтобы ударить меня, но в попытке развернуться случайно надавил на газ.
Автомобиль сорвался вперёд. Колёса взвизгнули. Руль вывернуло.
И мы врезались в дерево.
Моё тело выбросило вперёд, я ударилась о переднее сиденье, рванула ручку двери и вывалилась наружу. Без рук, которыми можно было бы сгруппироваться, я упала лицом вниз на мокрую дорогу, а моё жёлтое платье порвалось, зацепившись за металл.
И его рука схватила меня за лодыжку.
Я резко втянула воздух, глядя в лицо человеку, который, я была уверена, станет моим концом. Его лицо было залито кровью, искажено яростью.
— Вернись, сука! Ты моя жена!
Я извивалась, царапала землю, отбивалась, пока он перебирался через сиденье, удерживая мою лодыжку железной хваткой.
Он навалился на меня. Тяжело. Вязко.
И в моей голове вспыхнули слова Романа:
Борись, Саманта. Борись.
И я боролась.
Как загнанное зверьё. Как дикое, одичалое животное, которое не хочет умирать. Я боролась до последнего удара сердца.
Пока Коннор не сомкнул руки у меня на шее.
Перекрывая воздух.
Медленно, намеренно.
И я поняла: он действительно собирается меня убить.
51
РОМАН
Когда я вырулил из-за деревьев на узкую грязевую дорогу, красный грузовик взвизгнул под натиском моей ярости, будто чувствовал, что я веду его не просто за машиной, а за последним дыханием смысла, которое оставалось у меня в груди. Густые капли дождя, тяжелые от багрового зарева уходящей грозы, стекали по лобовому стеклу ленивыми, почти издевательскими струями, скрывая дорогу от моего взгляда так, будто сама природа пыталась встать между мной и той, без которой я больше не мог существовать. Туман, низкий, плотный, похожий на расползающийся дым после пытки, стлался над землей и поднимался к кронам деревьев, создавая иллюзию, что мир растворяется, теряет очертания, погружается в вязкую пустоту.
Я ехал слишком быстро для такой дороги. Слишком быстро для человека, которому дорога жизнь. Но мне не нужно было ни жизни, ни дороги. Мне была нужна только она — и этот судорожный, почти животный голод увидеть её снова разрывал меня изнутри. Я ощущал, как отчаянное желание вернуть Сэм, вернуть её дыхание, её тепло, её взгляд, превращается во что-то гораздо более глубокое и тёмное, чем любовь или страх. Это была одержимость, болезненная, кипящая, растущая, словно она впиталась в каждую клетку моего тела и начала управлять мышцами, нервами, сердцем.
Грузовик занесло на резком повороте, и влажный гравий брызнул в стороны, шумно ударяясь о стволы деревьев, будто в лесу кто-то стрелял в меня. Но я не сбавил скорость, не позволил себе ни одного вздоха слабости. Где-то впереди, среди клубящегося тумана, дрожали два тусклых, едва различимых красных света — как глаза хищника, затерявшегося между теней.
Я толкнул педаль газа до пола, чувствуя, как подо мной содрогается весь кузов, пока я не оказался почти вплотную к их бамперу, и только тогда ударил по тормозам. В этот же миг, в самой густой части тумана, словно из глубины другого мира, прорезался звук — не просто крик, а вопль, пропитанный отчаянием и ужасом.
Сэм.
Этот звук прошёлся по мне, как раскалённый нож, оставляя след, от которого не было спасения.
Я вылетел из грузовика, дверца сорвалась с петель и отлетела в сторону, но я её даже не заметил. Туман обволакивал меня плотной, удушливой завесой, и сирена открытой двери, разрывающая воздух, звучала как предупреждение о том, что я был уже не человеком, а чем-то гораздо опаснее.