Добежав до грузовика, я обернулась ещё раз, ловя взглядом каждую тень, каждый шорох, будто за мной могла прийти сама смерть. Когда убедилась, что я одна, я влетела в кабину, захлопнула дверь и спряталась за сиденьем, держа взгляд на линии тёмных деревьев. Мир стучал в висках. Лес был слишком тих.
Я ждала.
И ждала.
И снова ждала.
Тишина постепенно впитывалась под кожу, как яд, и я почувствовала, как изнутри начинает подниматься паника, как холодная змейка, скользящая по позвоночнику. Что-то пошло не так. С Романом. С детьми. Что-то случилось — и я должна была вернуться туда, влево, в тень, где сейчас могла закончиться чья-то жизнь.
Я шарила вокруг, как зверь, загнанный в угол, ища хоть что-то, что можно использовать как оружие. Но грузовик был пуст, бесполезен, как раковина.
— К чёрту всё, — пробормотала я, хватаясь за дверную ручку. — К чёрту. Буду драться голыми руками, но не буду сидеть здесь и ждать.
Но дверь я не успела открыть.
Из-за деревьев вышел Роман, словно тень, сотканная из боли и силы, держа на руках мальчика, такой маленький, будто свет мог согнуть его вдвое. Мэйзи шла рядом, не отрываясь от него ни на шаг.
Я выскочила из грузовика, и слёзы сами хлынули из глаз, как будто я наконец-то позволила себе дышать.
Мэйзи упала мне в объятия, вцепилась, всхлипывая, повторяя «спасибо» снова и снова, но я уже смотрела на Романа, на маленькое тело в его руках.
Маркус был сероватым, бледным, как пепел, его губы — почти бесцветными. Дыхание — еле заметным.
Мы обменялись взглядом, в котором не было ни слов, ни сомнений — только срочность, вытеснившая всё остальное. Нужно было ехать. Сейчас. Немедленно.
— Быстро в машину, — выдохнула я, подталкивая Мэйзи вверх по подножке, пока Роман, осторожно, будто держал стеклянного ребёнка, укладывал Маркуса на заднее сиденье.
Двери захлопнулись, двигатель взревел, и Роман, сжав руль так, будто хотел разорвать металл голыми пальцами, нажал на газ.
— Мы выбрались? — прошептала Мэйзи, и голос её дрожал, словно она сама ещё не была уверена, что жива. — Мы… в безопасности?
Мы с Романом встретились глазами — и в этом взгляде было всё: и страх, и решимость, и понимание того, что лес ещё не отпустил нас окончательно.
Безопасность была впереди.
Но путь к ней только начинался.
55
СЭМ
Молчание в грузовике было почти физическим — густым, тягучим, давящим на грудь. Оно вибрировало под кожей, как будто само пространство боялось нарушить хрупкую границу между нашим бегством и тем, что ещё могло нас настигнуть. Мы ехали по разбитой дороге, юля между корягами, а джунгли сомкнули вокруг нас влажные тени, словно хотели запереть внутри себя навсегда. Роман сжимал руль так, словно через металл он удерживал реальность от распада.
Впереди — только дорога к аэропорту и надежда выбраться живыми. Сзади — то, что почти нас уничтожило.
— Что это? — сорвался дрожащий голосок Мэйзи.
Я подняла голову. За линией деревьев поднимался густой, чужеродный дым — не тот, что оставляет туман, не тот, что поднимает испарина. Это была тяжёлая, жирная, чернильная масса, клубящаяся, как что-то живое.
— Это не туман, — тихо сказала я.
— Нет, — ответил Роман, и его голос вдруг стал опасно спокойным, как бывает у людей, которые поняли слишком много. — Это пожар. Не лесной. Химический. Смотри на цвет дыма.
Мой пульс мгновенно подскочил, словно кто-то схватил его руками.
— Есть обходной путь? — спросила я, хотя заранее знала ответ.
— Нет, — Роман даже не посмотрел на меня. — Одна дорога туда и обратно. Блять, это запланированный поджог.
Чертово сердце стукнуло в рёбра так, что я почувствовала боль.
Преднамеренный пожар. Значит — нас ждут.
— Что мы будем делать? — прошептала я.
— Пройдём через него, — сказал он тем же голосом, каким, вероятно, говорил на войне.
Он повернулся назад:
— Мэйзи, спрячься с братом под полом. Закройте головы. Пригнитесь, насколько можете.
Я уже расстегивала ремень.
— Я пойду к ним.
Я переползла назад, опустилась на колени и накрыла детей собой, как щитом. Маркус почти не двигался — слабый, холодный, но живой. Мэйзи дрожала под моими руками, но беззвучно, сжав зубы, как маленький солдат.
Я подняла голову над сиденьями, глядя сквозь ветровое стекло — всё то же багрово-черное облако росло, как инфицированная рана в небе.
— Почти на месте, — предупредил Роман, сбрасывая скорость.
И тогда я увидела то, от чего дыхание вышибло из груди.