Мужчина, отвернувшись, посмотрел в окно.
– Ты когда-нибудь видел такую грозу? – Он покачал головой, не ожидая ответа. – А теперь о твоем задании. Мы нашли человека, который слил информацию. Тебе необходимо будет его уничтожить и подчистить возможные контакты, с которыми он мог поделиться лишней информацией.
Убийца кивнул.
Впервые с их встречи обладатель голубых глаз улыбнулся, и два ряда белых зубов хищно сверкнули в темноте салона.
– Это девушка. Мы собрали на нее досье. Держи. – Небольшая папка упала на парприз. – Внутри десять штук зелеными, как аванс. Еще двадцать получишь после дела.
– Какие сроки?
– Шесть дней. Через неделю должна будет произойти сделка. И не дай бог она сорвется. Полетят головы, и твоя будет первой в списке. Имей в виду.
– Не пугай. Лишнее.
Собеседник снова улыбнулся, открыв дверь автомобиля и впустив холодный свежий воздух. Шум дождя разрезал, будто кинжалом, тишину салона.
– Жду отчета по стандартной схеме, – повысил голос мужчина и, сев в свой джип, первый стартанул с места.
Обратную дорогу до своего холостяцкого жилища киллер ехал не спеша, погруженный в безрадостные мысли. Он был на крючке. С таких крепких крючков уже не сходят, наживка проглочена глубоко. Но даже спустя пять долгих лет он не хотел с этим мириться. И, в который раз пытаясь найти выход, бился о лед, а крючок впивался во внутренности лишь сильнее, заставляя его снова и снова осознавать реальность – выхода нет.
Приехав к себе домой, убийца махом допил коньяк, молчаливо и понимающе ожидавший хозяина на столе. Минуту просидев с закрытыми глазами, чувствуя, как проникающая жидкость течет по внутренностям, принося кратковременное облегчение, он раскрыл папку. Мельком взглянул на часы. Было три часа понедельника. У него остались пять дней и двадцать один час.
Глава 1
Сегодня наступил тот день, которого я ждала долгих шесть лет. Конец июня в этом году радовал теплым приветливым солнцем. Ощущаемое тепло чувствовалось на открытых девичьих плечах даже сквозь немного пыльное стекло пластикового окна.
Я сидела в выпускном белоснежном платье на низком подоконнике в просторном холле возле закрытой двери родной аудитории и наблюдала за птицами, которые грозно щебетали, борясь за свое место на зеленой могучей ветке. Аккуратно подстриженные газоны и многочисленные деревья, достигающие до десяти метров в высоту, были гордостью института, да и нашего небольшого городка в том числе. Лабиринты зеленой территории, окруженные забором, уже не один десяток лет использовала молодежь в качестве парка. Облюбовав лавочки под раскидистыми ветвями, девушки и парни делились друг с другом своими секретами, обменивались первыми неуверенными поцелуями, переживали горькие расставания. Много кратковременных судеб видел этот парк. Снова и снова он принимал в свои сады новые пары, отпуская выпускников в самостоятельное плавание по своим столь разным и во многом одинаковым судьбам.
Я судорожно вздохнула. Твердое решение перелистнуть исписанную страницу моей жизни заставляло молодое сердце биться сильнее. Плевать, что Москва слезам не верит. У меня все получится.
Услышав голос позади себя, я обернулась.
– Лера, пойдем сегодня отмечать? Ларионов пригласил в ресторан, наверное, надеется, что ты пойдешь. Завтра поедешь в свою Москву, никуда она не денется. – Моя подруга прижалась губами к моей щеке.
– Нет, Иринка. Ты же знаешь, что я не могу.
– Неужели один вечер что-нибудь решит? Поезжай завтра с утра. – Ира привычным мне движением убрала светлую челку с лица и упрямо поджала пухлые губки.
Я улыбнулась.
– Боюсь, если сегодня я останусь, то родители точно передумают меня отпускать. Надо ехать.
Ира немного помолчала, задумавшись.
– Интересно, как они будут жить, когда ты уедешь? – задала она самый больной на эту минуту вопрос.
Я вздохнула. Ирина, так же как и я, считала, что родители чересчур сильно зависят от меня. Порой казалось, что только лишь во мне заключается вся их жизнь. Помимо духовной составляющей, на мне висели многие бытовые задачи, которые старики уже не могли выполнять из-за слабого здоровья. Им будет сложно… Но вместе с тем они понимали, что жизнь их единственной дочери впереди и надо дать ей шанс добиться чего-то в жизни. А наш маленький городок в этом плане бесперспективный. И старики не могли этого не признавать.