– Шесть пирожных, разных, и бутылку минеральной. Побыстрее – мои уже заждались! Джин взглянула в зал и обомлела: за столиком сидел Риччи. Ему достаточно было повернуть голову, чтобы в раскрытые двери увидеть Джин. Но он не подозревал о ее присутствии и неотрывно смотрел на свою спутницу – молодую смуглую девушку.
Официантка удивленно окликнула Джин:
– Эй, ты что, уснула?.. Шесть пирожных!
– Да-да, сейчас…
Она видела, как Риччи разлил по стаканам кока-колу, протянул стакан девушке, которая чему-то засмеялась. Потом что-то сказал, и девушка опять засмеялась.
Ко мне не зашел, думала Джин. Даже не поинтересовался, жива ли я… Она не могла и не должна была ревновать, потому что сама оттолкнула его. И теперь уверяла себя, что ей это безразлично. Да и что с них мужчин, взять – они все такие! Уверяют, что любят, и тут же забывают. И любят уже другую… Ей захотелось поставить Риччи в неловкое положение. Подойти и сказать: «Сколько ты заплатил за мое лечение?» – и небрежно бросить деньги… Или: «Ты, кажется, собирался познакомить меня со своими родителями?» Но она лишь смотрела, как он улыбается смуглой девушке…
Когда парочка ушла, Джин вбежала в служебную комнату и разревелась. Она не была влюблена в Риччи. Если б не эта встреча, она и не вспомнила бы об их мимолетном знакомстве. Но сейчас ей казалось – а может быть, так и было, – что она, не распознав, потеряла что-то важное и хорошее, что могло войти в ее жизнь…
– В чем дело? – строго спросила появившаяся миссис Гастингс. – Отсутствие покупателей не дает права убегать, когда вздумается!
Джин пролепетала про головную боль, поспешно вытерла глаза и вернулась к прилавку, ощущая на себе осуждающий Б. взгляд миссис Гастингс.
Она уже ходила «с трудом» переваливаясь как гусыня. Черты лица расплылись, его неправильность проступила отчетливей, и оно стало почти некрасивым. Заметная полнота могла распугать покупателей, и миссис Гастингс отстранила Джин от работы, не предложив никакой другой. Агата советовала пожаловаться мистеру Плейсу: пусть подыщет место, где широкая талия Джин не будет шокировать людей. Но Джин не соглашалась.
– Дура ты, как я посмотрю! – сказала Агата. – Потом будешь локти кусать, что упустила Плейса. Он же для тебя все сделает.
– Откуда это тебе известно?
– Раз говорю, значит, известно! Мечтаешь о своем супермене? Мечтай, мечтай, но мне плати каждый месяц!
– Заплачу, не волнуйся.
– Мне волноваться нечего. А тебе придется искать другую квартиру. Только вряд ли найдутся желающие сдать…
Глава 13
Необходимая маскировка
Оставшись без работы. Джин вволю спала. Когда Агата уходила на хлебозавод, Джин одевалась, шла в «Семь футов». От бармена узнавала, какое судно пришвартовалось, какое ждут из плавания.
Джин полюбила прогулки в порт. Здесь жили особой, отличной от остальных горожан, жизнью. Она подолгу наблюдала, как суетятся грузчики, за швартующимися судами, за слаженной работой грузчиков, затем как торговцы рыбой сговариваются с рыбаками. Она читала названия на бортах судов, безотчетно выискивая «Синюю корову».
Однажды к ней подошел обросший трехдневной щетиной, немолодой мужчина. По раскачивающейся походке в нем легко угадывался бывший моряк.
– Что-то вы зачастили к нам, – сказал он. – Хотите, чтобы ребенок стал моряком? Или ждете мужа из рейса?
– Ни то ни другое, – ответила Джин.
– Значит, третье? И какое же оно?
– Просто смотрю.
– В работе не нуждаетесь?
Джин посмотрела на собеседника с интересом.
– Смотря какая.
– Машину водишь? – спросил он, переходя на «ты».
– Была б машина… А что, вам нужен шофер?
– Точно.
– И вы это предлагаете мне? – Она покосилась на свой живот.
– Предлагаю. Тебе когда рожать? Месяца два еще походишь?
– Похожу.
Он оживился. Представился:
– Бартоломью Льюис, торговец рыбой.
Последнее он мог не уточнять; от него попахивало, как из трюма рыболовецкого судна, а к старым джинсам кое-где присохла рыбья чешуя.
– Всего две поездки в день! – торопливо, будто боялся, что его услышат, говорил он. – Я нагружаю грузовик…
– Грузовик? – Джин усмехнулась.
– Да он меньше «мерседеса», одно название – «грузовик»! Развезешь по ресторанам. И еще раз. И все!
– А сами не можете?
– Могу. Но пока развезу и вернусь, потеряю вторую партию – перехватят. Мне напарник нужен.
– Мужчина был бы надежней, – сказала Джин.
– Был мужчина. Его на три месяца лишили прав: лил!
– И сколько за такие две ездки?
– Сто двадцать в неделю…
Льюис испытующе смотрел на Джин, и та поняла, что он зажимает: пьяница шоферу платит больше.
– Подождите, вот кончится назначенный срок, и вашему шоферу вернут права,
– сказала она. – Он и будет ездить за сто двадцать.
– Сколько? – спросил Бартоломью.
– Двести пятьдесят, мистер Льюис.
Тот только головой покрутил:
– Ну, девочка, ты не пропадешь…
– Надеюсь.
– Я за такие деньги могу крепкого мужика нанять. А здесь, сама понимаешь, работа временная… Сто семьдесят пять. Больше не могу!
– Покажите свой грузовик.
Машина действительно оказалась небольшой. На открытой платформе помещались шесть корзин.
– Две поездки, говорите?
– Две.
– Согласна.
На следующее утро Джин уже пришла в порт работать.
Грузчики подхватывали садки прямо с палубы небольшого судна и ставили на машину, которую Джин подогнала к краю причала. Парень, работавший вместе с грузчиками, сел в кабину. Она спросила у Бартоломью, куда ехать.
– Эндрю знает, – сказал Бартоломью, махнув рукой в сторону парня в кабине.
Эндрю оказался разговорчивым. Он и был тот самый шофер-пьяница, временно переквалифицировавшийся в грузчики.
– Как же ты ездить будешь? – спросил Эндрю у Джин. – Куда муж смотрит?
– Деньги нужны, – коротко ответила Джин.
– А сам?
– Больной он.
– Работать больной, а ребенка сделать здоровый? – Эндрю глянул на дорогу.
– Сейчас повернешь направо и через три дома остановись, у магазина.
Пока Эндрю и рабочий магазина снимали рыбу, Джин постояла возле машины. На ферме она отвозила овощи в рестораны и кафе ближайшего к ферме городка. Моталась по два-три часа. Но теперь отвыкла и отдыхала…
Следующая остановка была у придорожного ресторана на развилке шоссе. Хозяин ресторанчика и его служащий сами перебросили еще живую рыбу в свою ванну. В кузове оставались две полные корзины.
– Это в «Серебряный якорь», – сказал Эндрю.
От неожиданности Джин резко затормозила.
– Аккуратней, – сказал Эндрю. – Я-то привычный, а твое дитя еще неизвестно как! Не дай Бог, вытряхнешь его.
«Серебряный якорь»! Об этом она не подумала. В ресторане всегда была свежая рыба, но Джин не интересовалась, кто доставлял ее. Сейчас надо было что-то придумать. Она сняла с головы косынку и обвязала щеку. Пожаловалась: разболелся зуб. Эндрю полез в карман и вытащил грязную таблетку:
– Я с похмелья всегда принимаю, от головы. Помогает. Зубам тоже полегчает.
Джин едва не стошнило от одного вида таблетки, неизвестно сколько времени провалявшейся в кармане Эндрю. Но пришлось проглотить.
В ресторан они заехали со двора. Джин осталась в кабине. Она слышала голос Грегори, вышедшего к машине. Потом к нему присоединился голос Гиты. Ей хотелось хоть издали увидеть Фрэнка. Конечно, едва ли он мог здесь появиться, но она осторожно выглянула. Шефповар и Рита стояли у дверей в кухню. Грегори, держа в руках бьющую хвостом рыбину, что-то показывал Эндрю. Тот молча слушал. Потом обеими руками поднял корзину, прижимая ее к груди, и понес в кухню. Появившись снова, Эндрю вернулся к грузовику, захлопнул борта и влез в кабину.