– Черт жирный! – ругнулся он и обтер ладони о брюки.
– Кто? – спросила Джин.
– Грегори ихний! Каждую рыбу прощупал. Жабры ему, видите ли, не те! Поехали!
Они вернулись в порт. Бартоломью за это время удалось перехватить у конкурентов удачную партию рыбы, и он был доволен. Спросил о поездке. Эндрю доложил, не забыв высказаться в адрес придирчивого повара из «Серебряного якоря».
– Ничего, ничего, – сказал Бартоломью. – Зато марка: сам Грегори берет у меня рыбу!
Грузчики снова заполнили кузов машины корзинами. На этот раз товар отвезли в гостиницы на пляже. Домой Джин принесла полную сумку с рыбой, – Бартоломью на радостях расщедрился. Агата всплеснула руками:
– Живая!.. Но зачем столько! Денег не жалко?
– Сама наловила.
Агата слушала рассказ Джин о новой работе, посмеиваясь.
– Отчаянная ты, – сказала она. – Но рыба – это хорошо. Пойду пожарю. Посидим, поедим. Мой пекарь любитель жареной. – Она уже забыла о грозном предупреждении выгнать Джин, если та вовремя не заплатит за квартиру.
Через два дня они снова отвозили рыбу в «Серебряный якорь». Ссылаться на зубную боль и заматывать лицо платком Джин уже не могла, не вызвав подозрений у Эндрю. Она купила бейсболку с прозрачным пластмассовым козырьком, бросавшим на лицо сине-зеленые тени. Эндрю сказал:
– Ну и видик у тебя! Утопленница, да и только! Не могла другой цвет подобрать?
– Зато солнце не жарит.
– Не разберешь вас, женщин…
На этот раз Грегори не придирался: рыба была хороша. Эндрю отнес корзину и вскоре появился во дворе вместе с Арчи. Официант вышел покурить.
– Когда снова за руль? – спросил Арчи.
– Еще полтора месяца.
– А кто водит?
– Бартоломью нанял тут одну… беременную.
Арчи засмеялся.
– И как она?
– Старается – деньги, говорит, нужны. Ее парень слаб заработать.
Официант приблизился к грузовику, будто невзначай заглянул в кабину. Увидел мертвецки сине-зеленое лицо и отпрянул.
Эндрю смеялся по этому поводу всю обратную дорогу.
– Ну и напугала же ты его! Теперь работать не сможет: будет мерещиться твоя физия. Выкинь эту гадость! Уродуешь ведь себя.
Поездки давались Джин нелегко. Их действительно было две. Но пока развозили, возвращались и снова развозили и возвращались, проходил целый день. Джин изматывалась. Утешало только то, что из ее жизни, она надеялась, исчез мистер Плейс.
Глава 14
Рыжая Линда
Она проснулась и посмотрела на часы: половина четвертого ночи. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Агату, Джин оделась и пошла к двери, но вернулась и застелила постель.
Из комнаты выглянула заспанная Агата.
– Ты чего? Началось?
– Кажется…
– Ну, ты совсем… – Агата постучала себя пальцем по виску. – А если не дойдешь? Тебя Риччи довезет.
Она вернулась в свою комнату. Джин слышала, как Агата будит пекаря, а тот только сердито мычит в ответ.
– А я тебе говорю – поднимайся, – не отставала Агата. – Или ты сейчас же оторвешь свою задницу от постели и отвезешь девчонку в больницу, или она рожает здесь!
Спустя пару минут пекарь возник на пороге.
– Не могла выбрать другое время… – упрекнул он Джин.
Машина стояла под окном. Пекарь, все еще зевая, завел мотор. Крикнул:
– Долго я буду вас ждать?..
Больница, где Джин предстояло рожать, находилась в центральной части города, недалеко от дома Фрэнка. Агата проводила Джин в приемное отделение. Второй раз ей приходилось сопровождать квартирантку в больницу. Она пожелала Джин благополучно родить. Но про себя подумала, что потом, с ребенком, пусть ищет другую квартиру.
Пекарь Риччи дремал за рулем. Агата уселась рядом.
– Уже? – спросил он, открывая глаза и включая зажигание.
– Что «уже»? Быстрый какой!
– Чего ты злишься? Не ты же рожаешь!
– А с ребенком она снова ко мне?
– Да-а…
Пекарь понимающе покивал и стал придумывать предлоги, под которыми Агата откажет Джин в квартире.
– Скажешь, что решила больше вообще не сдавать. Или выгодно сдала другому, пока она рожала…
– Она на пороге с дитем, а я ей: катись?! Да в цехе наши женщины меня живьем съедят!
– Ладно, – сказал пекарь, которому надоела эта проблема, – она еще не родила, а мы уже ругаемся.
Он ошибался: Джин родила. Роды прошли быстро и без осложнений. Ей показали девочку с рыжим пушком на головке. Она не испытала мгновенного превращения в любящую мать. С любопытством рассматривала рыжеволосое существо, которое было ее дочкой, искала и находила сходство со Стивом, с собой. Но сердце молчало.
А днем Джин получила розы. В первое мгновение она готова была поверить в чудо – Стив! Как он обрадовался рождению ребенка! Но счастливое заблуждение длилось недолго. Джин понимала: Стив не мог узнать. Она подумала о Риччи. Агата сказала ему, вот он… Но нет – цветы прислал человек, от которого она меньше всего желала получать знаки внимания, – мистер Плейс. И Джин опустилась на землю.
Она думала о том, что ждет ее, когда она выйдет из больницы. Нужна другая квартира. Проходная комната хороша для нее одной. А кто будет с ребенком, когда она уйдет на работу? И на какую работу? Если б можно было выйти за управляющего, но не жить с ним!.. Какая чушь лезет в голову!..
А может, отвезти девочку к родителям? Нет, внебрачная связь дочери и незаконнорожденная внучка – такого позора мать не переживет! Джин всегда удивляло: почему мать ханжа? Однажды она спросила об этом у отца. Но единственное, что отец мог ответить: «Твоя бабушка, моя теща, была такой же…»
Джин подходила к окну, смотрела в сад, окружавший больницу: где-то недалеко был ресторан, в котором служил братец Фрэнк. Наверно, Фрэнк стоит у подъезда, приветствуя гостей, и не подозревает, что Джин совсем рядом. Что он подумал, когда она сбежала?.. А Стив, неужели он не вспоминает ее?..
Думать о Стиве было тяжело. Ведь их будущая встреча – всего лишь ее несбыточная мечта. И Джин давала себе слово забыть его. Но отчаяние отступало, и встреча снова казалась возможной. Она знала, что теперь уж точно не забудет Стива, даже если бы очень захотела, потому что есть… Линда. Какое звучное имя! Решено – она назовет девочку Линдой!
Когда врачи разрешили ехать домой. Джин позвонила Бекки и попросила помочь. Бекки торжественно несла Линду. В машине она держала ее на руках, внесла в детскую и положила на постель.
– Ты здесь живешь? – удивилась она. – На этой кровати? За ширмой? А как же…
Бекки много вложила в свое «а как же»: целый букет вопросов. Как же ребенок, которому нужен покой, простор? Как же он останется один, когда Джин уйдет на работу?.. Бекки замолчала, колеблясь – произнести вслух возникшую мысль или прежде посоветоваться с сестрой? Желание сказать одержало верх:
– У меня много места, вам было бы там хорошо…
Заманчивое предложение, пожалуй, лучшее, о каком Джин могла мечтать. Но она знала Сандру, сестру Бекки. Сандра, в качестве горничной вынужденная угождать постояльцам гостиницы, после работы брал» реванш, превращаясь в диктатора. И всю твердую решительность и жесткую безапелляционность обрушивала на единственного подчиняющегося ей человека – на сестру.
– Спасибо, Бекки, – сказала Джин. – Я поживу здесь.
– Я поговорю с Сандрой, – не совсем уверенно произнесла Бекки.
– Не стоит. Ты сама понимаешь, тебе с нами будет трудно.
Появилась Агата. Молча подошла к кровати, посмотрела на ребенка, завернутого в розовое одеяло: