– Куда ты ездила?
– Мне надо было.
– Я не спрашиваю «зачем», я спрашиваю «куда»?
Она взяла тартинку и повторила:
– Мне надо было.
– Значит, не хочешь говорить?
– Не хочу.
Он не привык к таким ответам и снова удивленно посмотрел на нее. А она спокойно – или гак казалось? – продолжала пить чай.
– Собираешься снова ехать?
Джин положила на стол недоеденный кусочек тартинки, отодвинула чай и уставилась на шефа.
– Моя поездка не касается работы.
Он хотел сказать, что уж это он в состоянии сообразить. Разговора с девчонкой, каким Грегори представлял его себе – она должна была осознавать, что ее благополучие, ее будущее зависит от него, – не получилось. Все свелось к тому, что он подал ей чай, а она на все вопросы отвечала «нет». Продолжать такую беседу не имело смысла. Пусть поработает, может, поумнеет.
– Если вздумаешь снова поехать, предупреди, – сказал он.
Джин опять не соизволила сказать «да». И он знал, что в следующий раз она скорее всего тоже не станет никого предупреждать…
Рита немедленно подошла к ней:
– Чего он хотел?
– Мы пили чай.
Рита грустно улыбнулась.
– Девочка, не морочь себе голову. Он хотел знать, куда ты ездила! – Джин собралась било спросить, откуда Рите об этом известно, но Рита продолжила: – А ты заупрямилась, не сказала, верно? – Она выжидательно посмотрела на Джин. Не дождавшись ответа, договорила: – Грегори не насильник. Он боится жены и вообще трус. Но если ему не уступают, он запросто выгоняет с работы. Хозяин ресторана не станет тебя защищать. Для него шеф-повар важнее…
Грегори больше не приглашал Джин пить чай, но она ловила на себе его раздевающие взгляды. Хорошо помнив, как поступает шеф с женщинами, которые «не уступают», сдаваться все же не собиралась. Она больше не надевала «мини», заменив короткую юбку брюками, а поверх блузки накидывала халат. Фрэнк заметил эту перемену. Но Джин ничего не объясняла. Все равно он не мог помочь. Да и в чем помогать? Заставить шефа перестать смотреть на нее?
Если б не Грегори с его влажными глазами, Джин была бы довольна повышением по службе. В моечной она оставалась один на один с грязными кастрюлями. Никого и ничего, кроме жирной горячей воды, пара, запотевшего кафеля и неприятного запаха объедков.
В кухне тоже была мойка. Но здесь мыли хрусталь, фарфор, серебро… Все сверкало чистым, сухим блеском. Забегали официанты. Заполняли подносы тарелками, чашами, соусницами с кулинарными шедеврами шефа, от которых исходил аромат, способный пробудить аппетит у мертвого. Сдавая заказ и получая заказанное, официанты сплетничали о гостях. Большинство посетителей были завсегдатаями. Их любовницы, их жены, их успехи и неуспехи на киноэкране, в театрах и в постелях были достоянием обслуживающего персонала, будь то парикмахер, горничная или официант, откупоривающий шампанское и подающий салат.
Когда на кухне появлялся Арчи, распространяющий флюиды дорогого дезодоранта, забивавшего ароматы еды, кто-нибудь обязательно интересовался его успехами у пожилых клиенток. Тот многозначительно улыбался и уходил, неся на поднятой руке тяжелый поднос и по-бабьи вихляя узкими бедрами. В раскрывшиеся на мгновение двери врывалась музыка и тотчас смолкала. Шеф, поглядев вслед, брезгливо ронял:
– Альфонс…
Каждый вечер, придя из ресторана. Джин доставала записную книжку и зачеркивала число. Когда оставался один день до свидания со Стивом, она сказала Рите:
– Завтра я уезжаю.
– Грегори скажешь?
– И не подумаю.
– Скоро вернешься?
– Мне бы хотелось – никогда.
– Ты в чем-то не уверена?
– Не знаю.
– Все равно желаю удачи!..
Джин с трудом заканчивала смену, каждую минуту поднимала голову и смотрела на стенные часы. Она ловила на себе сочувственные и ободряющие взгляды Риты, но губы не складывались в ответную улыбку.
Дома она дождалась кузена и сообщила о своем отъезде.
– Опять до вечера? – спросил тот.
– Не знаю.
– Но ты предупредила Грегори?
– Зачем? Он не мой родственник.
– Второй раз он не простит тебе.
– Фрэнк… Нет, ничего… Ты первоклассный брат!
Фрэнк усмехнулся, ему было приятно, и он решился:
– Понимаешь, Джин… Я тебя вызвал сюда, и твои родители вправе…
– Особенно мама? – Она лукаво покосилась на него.
– Да… То есть… Если у тебя что-то изменится, поставь меня в известность.
– Обещаю, Фрэнк.
Глава 6
Звездный Питер Скотт
Стив сказал: от двенадцати до часу. Она была на пристани за два часа до двенадцати. Матрос в выгоревшей красной рубашке и джинсах сидел на своем обычном месте. Он узнал Джин:
– Понравилось у нас? – Он был доброжелателен, и Джин кивнула. – Хотите покататься на лодке? – Это было заманчивое предложение. Он заметил, что она колеблется: – Можно на моторке. Или на паруснике – сегодня ветер…
Решившись на морскую прогулку. Джин предпочла бы парусник, но она не имела права рисковать. Она не ответила матросу, и тот замолчал, потом занялся лодками.
Джин будет сидеть на этой скамье до часу, что бы ни случилось! И еще час: могут быть непредвиденные обстоятельства, и Стив задержится. Джин поймала себя на том, что не верит, будто он придет. Не сможет или не захочет, но не придет… Однако она все равно будет ждать…
В половине четвертого Джин встала. Нога у нее затекла, она потерла ее и с силой притопнула. Матрос обернулся:
– Уходите?
– Как пройти в гостиницу? – спросила Джин. – Ту, что на горе?
– К Марии?
– К миссис Роджерс.
– Ну да, к Марии… За аптекой пойдете вверх, там будет развилка… – Он снова занялся своим лодочным хозяйством.
Развилка начиналась сразу за зданием аптеки. Узкая каменистая дорога, сдавленная подступившим вплотную кустарником, устремлялась круто вверх, постепенно расширяясь, пока не превратилась в площадку перед розовым домом гостиницы. По бокам площадки росли кусты с мелкими бело-сиреневыми цветками. В зазорах между каменными плитами проросла трава. У входа на задний двор была припаркована машина.
На перилах веранды лежала рыжая кошка, с любопытством следившая за подошедшей Джин. Она уже собралась окликнуть хозяйку, как та сама возникла в дверях. Оживленная, довольная. Узнала Джин и пошла ей навстречу.
– Сегодня у меня счастливый день, – объявила она. – Гость за гостем!
Джин не рассчитывала застать здесь незнакомого человека, все равно – мужчину или женщину. Ей хотелось быть единственным гостем миссис Роджерс. Она не знала, что потянуло ее сюда – стремление отдалить возвращение в ресторан, перебить рассказами миссис Роджерс обиду на обманувшего Стива? Но только не развлекаться с новыми знакомыми…
– Это мой старый постоялец, – восторженно продолжала миссис Роджерс. – Он приезжал пять лет подряд. Это было прежде. Теперь изредка и ненадолго. У меня он отдыхает от суеты… – Понизив голос, почти шепотом добавила: – Очень интересный мужчина! Вы найдете общий язык, я уверена…
– Я тоже!
Джин обернулась на голос и увидела Питера Скотта.
– Я же говорил, что мы встретимся! – сказал он с едва уловимой насмешкой.
– Надеюсь, вы составите мне компанию! Чашка кофе с пирожным?
– Конечно! – ответила за Джин миссис Роджерс. – Я сейчас принесу. – И весьма проворно для своих лет скрылась в доме.
Джин и Скотт поднялись на открытую веранду, над которой был натянут полосатый тент. Всюду цветы в низких каменных вазах. Стол, два складных стула и кресло-качалка дополняли обстановку. Скотт заметил, что Джин чем-то расстроена, и вежливо, давая ей время успокоиться, принялся рассказывать о своих фильмах, об актерах, актрисах, о поездках в Европу, в Японию, вспоминал забавные случаи. Это был полный набор анекдотов и историй, подлинных и сочиненных, кочевавших из одного его любовного приключения в другое, – проверенное, безотказно действующее средство для завоевания женской благосклонности.