Саня взяла широкую малярную кисть, обмакнула в ведро с краской. Шрамы, конечно, не зажили, и руки ее казались изуродованными и некрасивыми. Но она не жалела – ни минуты. Она выжила, она оказалась сильнее голода и смерти, и теперь радовалась и ясному небу, и жаркому июльскому солнцу, и свежей зелени, и этим остро пахнущим деревом лесам, которые облепили фасад старинного дома. А руки… Что руки? Главное, что они есть, а все остальное – приложится.
Широкими, уверенными мазками краски она рисовала новое лицо города, и была счастлива этим, переполнена, как переполняются по весне озера водой. Она знала, что помолодеют все эти черные руины, что юный город станет еще краше и светлее, что он восстанет в прежней старинной строгости, и будет стоять – большой и удивительный, похожий на памятник или на мечту.
Конец