– Она всегда такая.
Лео улыбнулась. Она не ожидала, что такой мужчина, как Бенджамин, отвергнет столь красивую и явно состоятельную женщину, как Доротея.
– Вы совсем не похожи на свою сестру.
– Это вынужденная мера. Только представьте, что вышло бы, если бы мы оба были такими, как она. С нами никто бы не разговаривал. И тогда мы разорились бы. – Бенджамин улыбнулся.
– Но вы ведь любите ее именно такой, какая она есть.
Бенджамин вглядывался в лицо Лео. Глаза их находились почти на одном уровне; он был выше ее на какой-то дюйм. А он привлекателен, решила она, хотя и в типично американском стиле. Светлые волосы и правильные черты лица, выглядевшие чуточку слишком безупречно. Прилизанный красавчик – так они называли подобных типов.
– Люблю, – подтвердил Бенджамин. – Я уже давно несу ответственность за Фэй и потому привык. И хотя я предпочел бы не приезжать в Англию, чтобы спасти ее, в случае необходимости я готов проделать это столько раз, сколько понадобится.
– Ей повезло, что у нее есть вы. – Лео отметила, что голос ее дрогнул, и поняла, что Бенджамин заметил это, но не стал требовать пояснений.
Вместо этого он сказал:
– Сейчас, в ореоле лунного света, вы похожи на загадочную сирену.
Лео сообразила, что волосы ее выбились из прически, что ветер стал сильнее и что локоны струятся у нее за спиной во время танца. Она умолкла, не зная, что ответить.
– В «Антонии и Клеопатре» Клеопатра приказала пропитать душистой эссенцией паруса своей барки, чтобы не только Марк Антоний, но и ветер изнемогал бы от любви в их ароматах, – продолжал Бенджамин.
Лео кивнула, будучи не в силах угадать, к чему приведет столь неожиданный поворот в разговоре.
– Да. Она заколдовала розовое масло и нероли, и Марк Антоний не мог не влюбиться в нее.
– А это означает, что духи и косметика могут быть очень влиятельными. – Было уже слишком темно, чтобы Лео могла прочесть выражение его лица, и потому она не знала, то ли он говорит о парфюмах вообще, то ли о ее духах в частности. – Давайте подробнее обсудим вашу идею с косметикой утром.
Лео оказалась слишком ошеломлена, чтобы ответить что-либо. Что он имеет в виду? Но он не стал уточнять, и они закончили танец в дружеском молчании, каждые три такта наблюдая за маневрами за их столиком во время очередного поворота. Матти что-то возбужденно нашептывала своему отцу; он стряхнул ее руку и направился к группе мужчин, играющих в карты, на столе между которыми лежали кучки денег; Матти с мольбой посмотрела на Эверетта; Эверетт догнал лорда Монктона и возвышался за его спиной, словно телохранитель. Еще через три такта Эверетт исчез.
Танец закончился, и Бенджамин подвел Лео обратно к их столику.
– Прошу меня извинить, – сказала Лео, обратив внимание на время. Была уже четверть одиннадцатого, и она сообразила, что опаздывает на встречу с Эвереттом.
– Я боялся, что ты не придешь, – сказал Эверетт, выходя из тени в дальнем конце палубы, где курил сигарету. Он был так счастлив видеть ее, что она едва удержалась, чтобы не броситься ему на шею.
– Итак, делом, которым ты собирался заняться в Саутгемптоне, была помолвка, – коротко бросила она.
– Нет, – возразил он, качая головой. – Совсем наоборот.
– Тем не менее ты находишься на борту корабля, который идет в Нью-Йорк, вместе с леди Матти, которая называет тебя «почти женихом», хотя мне ты сказал, что пока никуда отплывать не собираешься.
– Мне очень жаль, что я причинил тебе боль. – Голос его прозвучал мягко и искренне, и Лео порадовалась тому, что на палубе темно: он не мог видеть, что от его слов на глаза ей навернулись слезы. – Сейчас я все объясню.
– У тебя есть пять минут.
И он начал рассказывать ей историю договоренности между миссис Форсайт и леди Монктон, равно как и о своей детской дружбе.
– Твоя мать уже посвятила меня в такие подробности, – сообщила ему Лео.
– Моя мать, – с оттенком сухой иронии произнес Эверетт. – Она обещала помочь, но на самом деле лишь все испортила.
– Она действительно постаралась объяснить, почему ты привязан к Матти.
– Но ведь это не так! – вскричал Эверетт. – Связь эта – совсем не то, что ты думаешь. Это и пыталась, хотя и весьма невразумительно, растолковать тебе моя мать. После того как я пошел в школу, я почти не виделся с Матти. Я совсем забыл о договоре, пока не вернулся в Лондон с войны. Ко мне с визитом явилась леди Монктон, чтобы напомнить мне, как она выразилась, о моем долге.