Она приподняла бровь.
— По какой-то причине я подумала, что ты скорее позволишь мне замерзнуть до смерти, чем прижмешь меня достаточно близко, чтобы спасти от замерзания.
Я не мог винить ее за то, что она так плохо думала обо мне, но мне было больно осознавать, что я вел себя как придурок.
— Смерть сотрудников означает много бумажной работы. Если бы до этого дошло, я бы помог тебе согреться, прежде чем позволю этому случиться. — Внутренне я съежился от самого себя. Почему я не мог перестать быть придурком каждый раз, когда казалось, что Вайолет начинает ненавидеть меня меньше?
— Ух ты, — невесело рассмеялась она. — Немного иронично, что кто-то настолько холодный думает, что может согреть кого-то. Если только ты не собираешься поджечь меня. Это настоящая причина, по которой мы здесь? Это просто был лучший способ отделаться от меня?
— Нет, веришь или нет, но у меня нет планов поджигать тебя. Пока. Все так, как я сказал еще в офисе. Ты здесь, чтобы мы могли поговорить о маркетинге.
Вайолет сверкнула самодовольной ухмылкой.
— О, я и забыла, так как, ты знаешь, мы еще ни разу не говорили о маркетинге.
Я решил замолчать, пока не сделал еще хуже. Она не ошиблась. Может быть, именно это так сильно провоцировало меня рядом с Вайолет. Больше, чем кто-либо другой, она, казалось, понимала меня… настоящего меня. Она так и не купилась на это полностью, когда я оттолкнул ее. Мне казалось, что я вижу, как она прищуривает глаза и смотрит сквозь дымовые завесы, которые я поставил, ловя проблески парня, которого я прятал за всем этим.
Несмотря на то, что я так спешил добраться до Аннаполиса, что вынудил нас бросить автобус и идти пешком на морозе, даже моя жестокость имела свои пределы. Я отвел нас в ближайшую закусочную, где мы позавтракали. У них был включен обогреватель, и я мог сказать, что Вайолет было холодно, даже если она пыталась отшутиться каждый раз, когда я спрашивал ее, как у нее дела.
Вайолет отхлебнула кофе и вздохнула от удовольствия.
— Я не большой любитель кофе, но после такого я бы выпила что-нибудь теплое.
— Лошадиную мочу? — спросил я.
Она чуть не выплюнула свой кофе.
— Это была шутка? От человека с красным деревом в заднице?
Я нахмурился, глядя на стол.
— Думаю, что мог простить тебе «палку в заднице», но красное дерево — это просто грубое преувеличение. Но я также понятия не имею, что это был за комментарий с лошадиной мочой. Я, должно быть, потерял несколько клеток мозга на холоде, извини, я…
— И извинения? Неужели Питер Барнидж умер во время нашего холодного похода по пересеченной местности, а ты просто призрак, производящий плохое впечатление?
— Я действительно заслуживаю этого. Я был строг с тобой.
Она наклонилась вперед.
— И… Это та часть, где ты должен объяснить, почему ты был таким ослом. Знаешь, твоя история должна быть как о происхождении суперзлодея? Кто-то пролил на тебя бочку радиоактивного колючего сока?
Я не мог удержаться от ухмылки. Мне понравился ее юмор. Это было ужасно глупо. Она не пыталась быть утонченной или высокомерной. Она просто была веселой.
— Колючий сок?
Девушка слегка пожала плечами, что было восхитительно, хотел я признать этот факт или нет.
— Я обдумывала между бочонком с колючим соком и сумасшедшим ученым, который случайно дал тебе два члена… один между ног, а другой для индивидуальности.
Я удивленно хмыкнул.
— Сколько именно времени ты потратила на размышления об этом?
— Большую часть поездки на автобусе. По крайней мере, в тех местах, где ты не храпел слишком громко, чтобы сосредоточиться.
— Я не храплю.
Официантка поставила наши тарелки… вафли для меня и блины для Вайолет.
— Никто так не думает, дорогой, — сказала официантка хриплым голосом. — Я никогда не думала, что храплю, пока не переехала в квартиру. Мой сосед сверху пожаловался домовладельцу на «ночные строительные работы».
Я ждал, приподняв брови, не уверенный, к чему она клонит со своей историей.
— Они говорили о вашем храпе? — спросила Вайолет.
— Можешь поставить на это свои булочки (прим.: имеется в виду ягодицы, попу), — сказала она. Затем она похлопала меня по плечу. — Что-нибудь еще я могу принести для вас, голубки?
— О, мы не… — начала Вайолет.
Она издала пренебрежительный звук.
— Может быть, ты так не думаешь. Но когда ты достаточно долго обслуживаешь столики, ты можешь заметить знаки. Он смотрит на тебя так, словно хотел бы откусить кусочек, а ты смотришь на него так, словно тебе было бы приятно позволить ему это. Черт, держу пари, он хотел бы схватить этот сироп и хорошенько, долго поливать тебя, прежде чем вылизать. Аккуратно и медленно.