Я не была уверена, почему эта идея должна была меня взволновать. Питер не подходил на роль парня. Он напомнил мне одно из тех реалити-шоу «Дом под ключ». Питер не был готовым продуктом, который они продали в конце шоу за огромную наценку. Он был массивным полуразрушенным особняком с большим потенциалом, но еще большими проблемами. В крыше были дыры, а в вентиляционной системе жили белки. Фундамент треснул. Из кранов брызгала черная смола, и все помещение скрипело, как призрак ночью.
Хорошо. Он был не так уж плох, но Питер был полон проблем. Он пытался скрыть это за каменным выражением лица, но это было очевидно. Я просто хотела, чтобы это не казалось моим естественным рефлексом… хотеть починить его самой, вместо того чтобы бежать без оглядки. Я не смогла починить Доусона. Если уж на то пошло, я ничего не могла починить. Все, что я когда-либо могла делать, это продолжать плыть по течению, чтобы держать Зои подальше от плохих вещей. Это все. Я ничего не чинила, я поддерживала их.
Так почему же идея починить Питера была такой чертовски заманчивой?
Я зашла в маленький магазинчик со спортинвентарем, смутно задаваясь вопросом, может быть, у них есть что-нибудь со значительной скидкой, что я могла бы купить для Зои. Потом я вспомнила, что у меня новая работа с приличной зарплатой. Если бы я захотела, я могла бы хоть раз купить ей настоящую ракетку. На самом деле мне еще не выдали зарплату, но я могла бы оплатить ее кредитной картой, потому что знала бы, что деньги придут.
Я ожидала, что Питер будет задумчиво сидеть в углу, но он водил кончиком пальца по краю белой ракетки с золотыми и красными узорами на боку.
Парень, работавший за прилавком… спортивный парень лет двадцати… подошел к тому месту, где Питер любовался ракеткой.
— Это хорошая ракетка. Хотя маленькое, но приятное место удара. Если вы новичок, вам, вероятно, захочется что-нибудь с более крупной головкой ракетки. Так будет более удобнее.
Питер хмыкнул, но не отвел взгляда от ракетки. Парень, казалось, понял намек и побрел обратно к стойке.
— Ты играешь в теннис? — спросила я.
Питер пожал плечами.
— Раньше. Да.
— Почему ты перестал? Стал слишком старым? — спросила я с усмешкой. Питеру не могло быть больше тридцати пяти, и, похоже, никто не говорил ему, что стареть — это плохо. Несколько морщин на его лице только усиливали его привлекательность.
Питер посмотрел на меня сверху вниз в своей обычной манере, словно он задавался вопросом, сможет ли он ударить меня головой прямо в землю, как будто я была надоедливым гвоздем.
— Нет, — было все, что он сказал.
Я закатила глаза и подошла, чтобы посмотреть на детские ракетки. Я бы никогда даже не могла позволить себе поискать настоящую ракетку. Та, что я заполучила для Зои, сдерживала ее, это я точно знала. Струны были ослаблены, рама треснула, а рукоятка отчаянно нуждалась в замене. Одна мысль о том, что она сказала бы, если бы я принесла одну из этих новеньких и блестящих домой для нее, заставила меня улыбнуться.
— Это для детей, — уточнил Питер. Я даже не слышала, как он подошел ко мне сзади. — С другой стороны, ты, вероятно, достаточно невысокого роста, чтобы сойти за ребенка. И у тебя до смешного маленькие руки.
Теперь настала моя очередь сердито посмотреть на него. Как бы ни было заманчиво рассказать о Зои, с Питером было достаточно трудно иметь дело, когда он был в нейтральном настроении. Я даже не хотела представлять, каким бы он был, если бы я дала ему реальную причину злиться на меня.
— О, — засмеялась я. — Интересно, они делают такие для взрослых? — я указала на розовую ракетку с фиолетовыми сердечками на рамке.
Он вздохнул, снимая ракетку с маленького крючка, на котором та висела. В его больших руках она выглядела уморительно маленькой.
— Ты хочешь сказать, что это твой стиль? Розовое с пурпурными сердечками?
Я покачала головой и рассмеялась.
— Нет. Я просто пыталась пошутить.
Хотя я никогда не пыталась навязать Зои стереотипные девчачьи привычки, она всегда любила розовый цвет. Ей он так нравился, что единственным вкусом мороженого, которое она ела, была клубника, и она позаботилась о том, чтобы по крайней мере половина ее одежды была розовой.
— Что ж, ты потерпела неудачу, — сказал он.
Его тон был таким сухим, что я рассмеялась.
Губы Питера дернулись, и у него либо случился легкий припадок, либо он пытался не показать мне, что улыбается.
— Если бы тебе нужна была ракетка, ты бы захотела такую, — сказал он. Он схватил черную ракетку со стены и протянул ее мне. — Она не настолько легкая, чтобы тебе приходилось напрягать мышцы при ударе по мячу, но достаточно легкая, чтобы рука не уставала. Если ракетка будет слишком тяжелой, это замедлит тебя, когда ты пытаешься залпить по сетке.