Один рывок - и хруст.
Тонкое кружево её трусиков порвалось под моими пальцами.
На мгновение я залюбовался зрелищем чисто выбритой бледно-розовой промежности…
Девчонка вскрикнула, но на смену недовольному бурчанию моментально пришел отчетливый сладкий стон, стоило моим пальцам, огладив ягодичку, грубовато сжать ее сочащуюся плоть.
Девочка текла бурной рекой, своим молчанием явно побуждая меня к более решительным действиям. Ну, ещё бы, она ведь сама пришла за этим…
- Встань на четвереньки! - моя ладонь легла ей на поясницу, надавливая, направляя.
Опустив голову, я, сперва, прикоснулся к ней своим раскаленным дыханием - под теплым потоком воздуха кожа на ее заднице и бедрах покрылась мурашками.
Продолжая молчать, девочка замерла, но я надеялся - она не ослушается. Не захочет. Это было бы абсолютно нелогично. Полагал, незваная гостья догадывается, что я собирался с ней сделать...
- Все будет так, как ты любишь. Так, чтобы каждая клеточка твоего тела дрожала, - хрипло пообещал я, поправляя свой окаменевший член.
Вдруг блондинка медленно, словно в трансе, опустилась на локти. Она выгнула спинку, подаваясь попкой ближе к моему лицу. Я замер, любуясь тем, как нереально она дрожит в ожидании скорого наслаждения.
Чудо, ты откуда на мою голову?
Мои пальцы впились в ее бедра, притягивая ещё ближе, раскрывая.
- А теперь расслабься. Я тебя не съем, - хрипло рассмеялся я, - Шучу. Съем.
Глава 1
*За сутки до событий, описанных в прологе*
POV Вера Апостолова
Я в одиночестве сидела за столиком, покручивая пальцами бокал с вином, и разглядывала отдыхающих на пляжной вечеринке. Несмотря на поздний вечер, все ещё было душно, музыка оглушала, а свет софитов слепил глаза.
Я не особо любила шумные сборища, но во время отпуска с друзьями и семьей, как говорится, сам Бог велел.
Только даже сейчас не получалось расслабиться из-за какого-то гнетущего чувства одиночества, особенно, учитывая, что моя сестра Любаша ушла танцевать с Ильей Безруковым, Полина Левицкая скрылась в компании Саши Воронова, а Женька Завьялов как ни в чем не бывало кривлялся на сцене, пытаясь выиграть звание лучшего танцора.
Повернув голову, мой взгляд зацепился за Жениного отца - серьёзного широкоплечего брюнета со стрижкой почти под единицу, расслабленно наслаждающегося компанией яркой шумной брюнетки.
Пара расположилась за соседним столиком, поэтому-то мои глаза время от времени к ним возвращались.
Вадим Завьялов уже несколько лет управлял сетью отелей и турбаз нашей семьи на Алтае, довольно тесно общаясь с моим отцом.
Можно даже сказать, они дружили, Завьялов-старший входил в близкий круг папиного общения, состоящий всего из нескольких человек, включая дядю Кирилла и дядю Пашу.
Мой взгляд вновь скользнул к лицу мужчины - жгучие карие глаза, прямая линия носа, резкие скулы, небрежная растительность на щеках, шрам над густой темной бровью, и … чувственные полные губы.
Сделав глоток вина, я отметила, что на лице Вадима застыла смертельная скука. Завьялов покручивал бокал с виски и совершенно не обращал внимания на свою спутницу.
Когда брюнетка подалась вперед, предприняв попытку поговорить с ним, он отвернулся и посмотрел на свой телефон, после чего, полностью потеряв интерес к девушке, уставился на сцену, все так же равнодушно наблюдая за кривляньями своего сына.
Я чувствовала легкий мандраж, с безропотным смирением наблюдая за этим человеком.
Несмотря на то, что на Алтае мы отдыхали каждое лето, я никогда не видела рядом с Завьяловым постоянной женщины. Да и вообще он производил впечатление холодного, крайне закрытого человека, который совершенно не шел на контакт.
Да только брюнетка, похоже, не собиралась сдаваться: эмоционально жестикулируя, она словно кошка ластилась к Завьялову, пытаясь хоть как-то привлечь его внимание.
Вадим смотрел ей в глаза абсолютно спокойно, почти не моргая.
Я непроизвольно обняла себя под грудью, почувствовав, как по спине бегут мурашки…
То, что транслировал язык его тела, этакая псевдорасслабленность, за которой интуитивно улавливалась подавляемая агрессия, будто проникало мне в кровь, свинцовой тяжестью разливаясь под кожей и путая мысли.
Сама не заметила, как начала волноваться, хотя он даже на меня не смотрел… Я сделала поспешный глоток вина. Со мной творилась какая-то чертовщина!
Не знала, как это объяснить. Звериная аура. Густая. Подавляющая. Мрачная. Любаша бы сказала «самцовая». И, в то же время, в чем-то она была мне знакома, и даже понятна.