- Вера, тебе лучше уйти! - громыхнул Завьялов, стиснув челюсти.
- Но ты ведь сам предложил мне брать у тебя уроки верховой езды? - вдруг насмешливо прошептала я, почувствовав уже знакомую приятную тяжесть в глубине живота. - И я решила попробовать! Ну же, Вадим, твое предложение ещё в силе? Научишь меня объезжать диких неуправляемых скакунов? - подмигнув, я упивалась его откровенным негодованием, отразившимся на загорелом лице, и, не дожидаясь, когда Завьялов в очередной раз выставит меня за шкирку, поспешила вглубь конюшни.
- Я хочу прокатиться! Ты со мной?!
Глава 14
Я быстро развернулась и шагнула к Грому.
- Вера, - голос Вадима стал резче.
Жеребец встрепенулся, уловив мое агрессивное настроение. Его огромные ноздри дрогнули, уши настороженно подались вперед, когда я протянула руку к его шее.
- Гром, помнишь меня? - скакун беспокойно переступал копытами, глядя на меня своими большими глазами. - Прокатимся?
- Вера, я кому говорю?! - Завьялов бросился вперед в тот момент, когда я уже вцепилась в гриву лошади, и, вскинув ногу, целилась в стремя.
- Седло не пристегнуто! Перестань!!!!
Он рванулся ко мне, но я решительно вскочила в седло, чувствуя, как жеребец вздрагивает под моим весом. От адреналина, вспенившего кровь, мысли пошли вразнос...
Я инстинктивно рванула поводья, и Гром вздыбился: его могучая грудь поднялась, а передние копыта опасно громыхнули… Сердце сжалось в стальные тиски, когда до меня вдруг дошло, что я вот-вот скачусь вниз…
- Ты с ума сошла?! - в следующий миг Вадим подхватил меня за талию и резко стащил на землю, заставив выпустить поводья.
Гром осел на все четыре ноги, фыркая, а я оказалась прижатой к Вадиму, так близко, что чувствовала, как бешено стучит его сердце.
- Ненормальная, ты что творишь?! - он с силой толкнул меня к стене конюшни, так, что я едва устояла на ватных ногах. - Хочешь себе шею свернуть?! - резко и жестко прижал меня собой.
- Никогда, сука, никогда так больше не делай! - я почувствовала, что у него под кожей струится просто непередаваемое звериное бешенство, заставляющее этого некогда спокойного, сдержанного мужчину терять человеческий облик.
Завьялов находился на самом пределе, теряя самоконтроль, что-то в его мощной фигуре пробирало до трясущихся поджилок, до дрожи, до кислородного голодания, до боли…
- Пусти! - жадно втягивая воздух, я потерянно всматривалась в черные, блестящие в полумраке зрачки. - Отпусти меня, говорю! - вены жгло от страха и злости, нутро прошивало обжигающим адским пламенем, стремительно перекидывающимся на жизненно важные органы.
Я задыхалась.
От пережитого адреналина и его необоснованной грубости меня буквально плющило. Вдохнула и выдохнула, пытаясь вернуть порядок своим ускользающим мыслям.
Но все уже пошло прахом…
Что он о себе возомнил, чертов урод? Да родной отец даже за какие-то серьёзные провинности никогда не повышал на меня голос.… А этот зарвавшийся конюх…
Я деланно спокойно смотрела на него, чувствуя, как во всем моем существе прорывается протест. Неистовый и мощный. Кто он такой? И как он не понимает, что со мной так нельзя…
Нельзя так со мной…
Я ему ни какая-то легкодоступная девка…
- Вера, чтобы ноги твоей здесь больше не было! - краткий перехват за мой локоть с последовавшим за этим кивком головы в сторону выхода. - Убирайся!
Что?
Мое сердце, заходящееся от несправедливости, замерло. Оборвалось. Я до судорог стиснула кулачки. И меня порвало.
В груди взревела ярость. Такая обжигающая и темная, такая густая и насыщенная, что это полностью блокировало работу мозга…
Несколько секунд я всматривалась в сгущающийся опасный морок в прищуренном мужском взгляде.
Глаза в глаза. Как прошлой ночью. И шаровые молнии в воздухе. Адреналин. Обжигающие искры, напитывающие пространство теми самыми предвестниками пожара…
Легкая дьявольская насмешка в карих глазах Вадима, приблизившая исход этого вечера. Увы…
Гулко втянув воздух, я слегка подалась вперед, выдыхая ему прямо в лицо.
Мой звонкий смешок прозвучал как одинокий раскат грома. А после настало время для звучной, вероломной, хлесткой пощечины, в которую я вложила весь свой нерастраченный гнев и ярость.
Выкуси, урод несчастный!
- Пусть ты и забрал мою невинность, но гордость у меня не отберет никто, неотесанный ты мужлан! - с дрожью в голосе выплюнула я ему в лицо.
Завьялов шумно втянул воздух ноздрями. Его дыхание участилось. Он стиснул зубы. До скрежета. До стертой эмали, не переставая травить меня взбудораженным взглядом.