Тихо прикрыв за собой дверь, я направилась в кафе через парк. Было уже темно, однако фонари успешно разгоняли мрак.
Кафе готовилось к закрытию. Стулья пустовали, и только одна молодая девушка стояла за прилавком, считая деньги.
Увидев меня, ее лицо вытянулось, и она поспешила помочь мне. После того как я объяснила, что хочу, чтобы картины раздали желающим либо повесили в кафе, она задумчиво почесала курносый носик.
Она принялась рассматривать картины, откладывая некоторые из них в сторону, а я бросив на ходу, что принесу еще, вышла на улицу.
Пересекая парк, мой взгляд задержался на высоком парне. Его фигура и движения показались мне знакомыми, чуть приглядевшись, я увидела знакомые наушники и светлую шевелюру.
"Это же Ланс!"
Я сразу же вспомнила о нашей последней встрече, когда я передала ему очень странную книгу с просьбой изучить ее. На той книге был замок, и ее невозможно было открыть,но на обложке были начертаны какие–то символы.
Я поспешила к нему. Не изменяя своей привычке, Ланс шел в наушниках, полностью игнорируя мир. Я нагнала его широкие шаги и дернула за рукав пальто.
Он раздраженно отмахнулся, но в следующий миг узнал меня. Его лицо отразило сперва узнавание, а затем досаду.
–Лирэль, прости, но твою книгу забрали,–с ходу сказал он, остановившись.
Я непонимающе смотрела на него.
–Тебе не стоило вообще приносить ее мне!–Ланс неожиданно повысил голос, раздраженно ероша волосы.–Я как ее увидел сразу подумал о бешенных сектантах и не прогадал. Почти сразу же за этой книгой пришла какая–то сумасшедшая, которая меня чуть не пришила!
–Как она выглядела?–только и смогла спросить я.
–Как готка и наркоманка со стажем,–Ланс скривил губы.
Я же сразу подумала об Астарте.
–Значит она забрала книгу?
–Я же сказал, что ничего не смог сделать!
–Почему ты так злишься?–непонимающе смотрю я на него.
–Потому что хотел отказать тебе тогда, когда ты принесла ту мерзкую книгу, и не смог, а в конечном итоге от тебя одни неприятности!–выплюнул он мне в лицо.
Его злость как–то обескуражила. Ведь одно время он так поддерживал меня, помогал с моими исследованиями человеческой истории, водил в кафе и просто на длинные прогулки.
Но стоило ему один раз испугаться, как вся его дружба растаяла под этим напором.
Мне резко расхотелось что–либо говорить ему. Пусть его мнение останется с ним.
Я развернулась и пошла обратно в квартиру, чтобы отнести оставшиеся там картины в кафе.
Кристоф
Я с тяжелым сердцем стоял на пороге своего дома, смотрел в округлый дверной глазок и пытался унять бешенное сердцебиение.
Наконец, я решился и коротко позвонил. В дверях возникло обеспокоенное лицо моей мамы. Она внимательно осмотрела меня, и я натянуто улыбнулся.
Я обнял ее, вдохнув запахи домашней выпечки и ее духов. Мы прошли на кухню, где мама принялась заваривать мне чай на ходу ругая, что я одет не по погоде.
Я боялся открывать рот, а поэтому просто молчал, слушая ее ворчливые бормотания. Я обхватил руками горячую чашку и дождался пока мама сядет напротив.
Она молчала, глядя на меня с теплом и любовью, впрочем, как и всегда. И я решился:
–Мам, кто мой отец?–вопрос, заданный тихи голосом, остался висеть в воздухе, который словно загустел. Мне вдруг стало трудно дышать, однако мама лишь едва заметно вздрогнула. Она вздохнула, на меня смотрели ее спокойные подернутые влагой глаза.
–Сынок, мне следовало рассказать тебе раньше. Но вижу, ты все уже знаешь,–я непонимающе посмотрел на нее.
–Я видела твою последнюю работу. Ты нарисовал женщину в кресле и крылатого мужчину у ее ног.
Она говорила об одном из моих школьных проектов, который я так и не сдал. Тогда я решил нарисовать то, что увидел в одном из своих странных снов.
–Я любила Мираэля всем своим сердцем,–ее голос дрожал, а слова запинались друг за друга.–У нас было так мало времени, но я все равно выбрала его. Иначе не могло быть, ведь он был словно... Словно потерянная половина меня сомой. И...и он подарил мне тебя, однако я всегда... Всегда знала, что и ты... Что ты тоже уйдешь, и я была готова отпустить тебя в любой момент,–мама окончательно расплакалась. Серебристые ручейки сбегали по ее щекам, и я не выдержал.