Стуча каблуками, я поднялась по лестнице и,наконец, оказалась дома. Пришла мысль сварить горячего кофе и принять душ, чтобы немного прийти в себя после всех новых впечатлений. Я знала, что спать лягу не скоро. Мои мысли кружили вокруг знакомства с покупателем картины.
Даниэль Рони производил впечатление очень приятного человека. Я чувствовала, что он сам по себе очень искренен и открыт, хороший друг и прекрасный собеседник. Он определенно умеет общаться с девушками. Это не удивительно с его привлекательной внешностью. Каштановые чуть кудрявые волосы. Яркие голубые глаза с хитринкой, прямой нос и красивая, располагающая к себе улыбка. Рядом с ним любая почувствует робость и смущение.
Я обратила внимание на его отношение к искусству. Прежде чем высказать свое мнение по поводу моей картины, он долго размышлял. Я видела, как он сосредоточенно хмурится и чуть прикусывает губу. Его ответ был откровенным и прекрасно отражал действительность. Было очевидно, что искусство – это и его стихия тоже.
Но что слегка напрягало в нашем с ним знакомстве, так это его первая реакция на мое появление. Он смотрел на меня с таким ужасом и непониманием, словно я ожившая картинка, которая априори не может существовать.
Я в тот момент просто банально растерялась, потому что понятия не имела, что мне следует сказать или сделать. Я чувствовала его гудящий эмоциональный фон, который буквально сдавливал мне виски. Обычно я чувствую лишь отголоски эмоций людей, их «громкость» зависит от направленности и качеств конкретно личности.
В данном случае Даниэль едва не оглушил меня. И пока я старалась прийти в себя и хоть что–то сказать, Дэн сам для себя что–то решил и его эмоциональный фон полностью переменился. От ужаса, непонимания и шока к галантности, дружелюбности и открытости.
Мне требовалась пауза, чтобы прийти в себя. Люди все ещё остаются для меня неразрешимой загадкой, я не всегда понимаю смены их эмоций и действий. Но с Дэном было, на удивление, вполне комфортно.
Я чувствовала, что он привык, когда на него смотрят. И не просто на какую–либо часть, а непосредственно в глаза. Он испытывал раздражение, когда чувствовал, что я избегаю открыто смотретьна него. Со мной такой контакт ему был непривычен.
Возможно, он почувствовал что–то на подобии того, когда человека пытаются вывести на откровенный разговор. Хотя сама я не пыталась как–либо воздействовать на него, это лишь особенности моей сущности. Но я была рада, когда он не стал предавать этому особое значение. Даже молчание в его компании не было тяжким или напряженным. В общем мне остаётся надеяться, что моя картина порадует его друга.
Я устроилась с кофе напротив окна. Интересно, в последние дни я совсем не чувствовала полу ангела. Абсолютно ничего. Я и сейчас прикрыла глаза, но в ответ мне была лишь тишина. Словно и нет его совсем.
Я вдруг неожиданно почувствовала себя очень одиноко. Раньше у меня болела голова от его постоянного присутствия, но не ощущать ничего было еще страшнее. Я словно совсем одна в этом огромном мире, наполненном людьми с их ураганами мыслей и чувств.
Я не особо восприимчива к эмоциям. Думаю, любой человек, пообщавшись со мной скажет, что я вообще неэмоциональна, и что со мной тяжело вступать в контакт. Ведь эмоции очень важны для общения. При диалоге люди смотрят на реакции друг друга, подмечают жесты и мимику.
Они смотрят друг другу в глаза, ведь глаза служат отражением души и сознания. Прожив целый месяц, как человек, я поняла насколько же сильно я от них отличаюсь. Я словно притворяюсь кем–то, кем не являюсь на самом деле. Играю свою роль в постановке неизвестного никому режиссера.
Мысли об одиночестве и моей беспомощности как никогда остро врезались в сознании. Я обхватила голову руками.
У виска тревожно билась жилка. Я закрыла глаза и постаралась отгородиться от всего,что меня тревожило.
Как бы я хотела сейчас почувствоватьполу ангела. Почему–то казалось, что мне обязательно станет легче, если я почувствую его призрачное и далекое присутствие. Перед глазами мелькнула искорка. Я мысленно потянулись к ней, но она стала стремительно удаляться. Я упрямо следовала за ней. Было ощущение, словно тело стало легким, как воздух, лишь тень или оболочка меня самой.