Я снова чувствовала полу ангела, чистая и сильная энергия которого, струилась через расстояния и достигала моего сознания. Я с радостью принимала его гул, стараясь точнее прочувствовать его.
Интересно, смогу ли я понять его? Что он вообще за человек? Какие у него интересы? Семья и друзья? Будет ли ему больно, если я появлюсь и скажу, что его земная жизнь подошла к концу, и настало время принять то, кем он является на самом деле?
Если быть честной, то я уже миллион раз мысленно проигрывала этот эпизод.
Я скажу ему всю правду, попрошу поверить мне и пойти со мной. На что он непонимающе качнет головой, недоверчиво усмехнеться и скажет, что я просто сумасшедшая.
Но все это случится, очевидно, совсем не скоро. Я вновь потеряла с ним связь, спустя пол часа после моего резкого пробуждения.
Интересно, с чем это связано? Почему иногда я чувствую его так ясно, словно он в соседней комнате, а иногда едва слышно, будто шепотом на краю сознания. Но хуже всего, конечно же, не слышать его совсем. Тогда вообще теряется смысл моего существования.
Я сидела за своим рабочим столом и рисовала пастелью. Близился рассвет, а я заканчивала свою новую картину.
Я все–таки нарисовала Астарту. На темной лестничной площадке с тусклым освещением, словно ожидая кого–то курила девушка в черном. Я специально не прорисовывала черты ее лица, скрывая их в густом дыму. Из–за этого создавалось впечатление, что девушка вовсе безликая. Это добавляло картине мрачности и загадочности. Я сразу же выставила ее на продажу.
Мне много писали покупатели, которые хотели ту или иную картину. Не знаю почему, но от каждого письма я чувствовала необъяснимую радость. Я чувствовала себя полезной. Кто–то писал благодарности и пожелания, я отвечала всем и каждому, заполняя пустоту, которая неотвратимо поселилась где–то внутри.
Один из покупателей – поклонник импрессионизма, попросил нарисовать оживленную улицу. Там должны быть толпы людей, но никакой конкретики, все они должны быть единой массой, единым целым.
Возможно несколько действующих лиц, но это уже на мое усмотрение. Поэтому я собиралась проехаться куда–нибудь в центр. Сборы мои были коротки, я брала лишь альбом да пастель. Я собиралась за сегодня набросать основную идею, так как работа эта далеко не так проста.
Как только я вышла из квартиры, сразу же увидела Астарту, которая также как и в нашу первую встречу, курила вейп на площадке. Одета она была все в тот же черный, а ее длинные черные волосы находились в еще большем беспорядке.
Она затянулась и, выдохнув большое белое облако, сказала:
–Послушай, у меня есть к тебе одно предложение.
Кристоф
Дверь квартиры Рокси была открыта, поэтому мы сразу же прошли внутрь. Свет был везде выключен. Мы тихо разделись и прошли в соседнюю комнату. Рокси, очевидно, спала, а нам не хотелось ее тревожить, поэтому мы разговаривали шепотом.
–Как думаешь, Дик сильно злится? –Дэн вопросительно взглянул на меня. На что я ответил:
–Ты не виноват, что так вышло, думаю он это тоже понимает.
–Надеюсь,–он вытащил телефон и принялся печатать. Я же пошел в ванную. Встав перед зеркалом, я наконец стянул темные очки, и всмотрелся в свое отражение. Глаза были самым обыкновенными, никакого странного свечения.
Хотелось бы думать, что мне все это почудилось, что это из–за освещения клуба или из–за алкоголя, на худой конец. Но как бы я не старался придумать объяснений этому, в глубине души я знал, что что–то происходит, что–то из ряда вон выходящее.
В кармане завибрировал телефон, кто–то отправлял сообщение за сообщением. Писала мне Джес:
"–Крис, еще раз с Днем рождения! Если б я знала заранее, то приготовила бы что–нибудь в подарок."
"–Было весело сегодня, надеюсь мы как–нибудь это повторим:)"
"–Только немного странно было, когда ты ни с того ни с сего кинул меня. С тобой в итоге все в порядке?"
Читая сообщения от нее, я вдруг снова вспомнил, то что видел в клубе. Темную дымку и темноту в ее глазах.
Зрелище было пугающим, а главное, что она стала так выглядеть сразу после того, как мои глаза изменились. Возможно, это что–то вроде иного видения. Вот только с чем оно связано?