Ангелы глухо хлопали в ладони, выражая согласие с решением высшего.
Я опустил голову, принимая его приказ, направился прочь из павильона. Благо никто мне не препятствовал. Направился прямо в храм, где висело истлевающее полотно, долгие лета поддерживающее мировой баланс.
Взгляд скользил по тусклым краскам и лохмотьям по краям, тонким трещинам, что змеились по поверхности. Все верно, это моя ответственность. Я должен справиться.
Ради Изабель я готов существовать лишь краем сознания, которое у меня будет оставаться изо дня в день.
Я опустился на колени, волосы скрыли лицо мягким коконом.
Неожиданно на плечо опустилась сухая, как ветка, костлявая рука.
–Не печалься, Реми,ты сильный ангел. Ты и за двоих потянешь...–голос старейшины как всегда заставил вздрогнуть от неожиданности и вернул мне утраченную было решимость.
Я поднял глаза от пола и посмотрел на него снизу вверх. Морщинистое лицо его было задумчиво. Он осматривал полотно, медленно скользя по нему своими блекло–голубыми глазами.
–Все хуже с каждым днем, да?–он вздохнул и сам себе ответил.–Творец нужен, ох как нужен. Но все они такие бунтари! Никогда не подчинялись правилам. Все по–своему, по–своему.
Его рука сжала плечо сильнее, сминая белую ткань балахона.
–Это твое испытание, Реми! Будь сильным и терпи!
Его взгляд вернулся ко мне и старческие губы расплылись в улыбке.
–Пусть твоя любовь дает тебе силы, ведь только это чувство способно на невозможное!–изрек он, и не дожидаясь моего ответа, вышел из храма, повторяя себе под нос: "Любовь–это сила, не слабость."
"Любовь– сила? Сомневаюсь. Почему от нее тогда так больно?"
Я протянул раскрытую ладонь и приложил к полотну. Чувствуя, как жадно оно забирает, тянет из меня энергию. И я отдавал, отдавал все что мог. Вскоре я погрузился в транс, не отнимая от полотна руки, продолжая безвозвратно вычерпывать жалкие остатки своей светлой силы.
Голова шла кругом от слабости, а руки дрожали. Меня била крупная дрожь, сотрясая все тело. Я не мог двигаться, даже если бы хотел.
"Интересно сколько времени уже прошло? Может пора уже остановиться?"
Кажется, я отключился вновь, потому как разбудил меня голос старейшины:
–Совсем одурела молодежь, ни о чем не думает! Ветер, ветер у них в голове свистит!–он оттаскивал меня за плечи, пыхтя под моим весом и не переставал что–то ворчать. Я застонал, подавая признаки жизни.
–Ооо, ну и дурень ты, Реми! Ты вообразил себя бездонным?! Да, тебе приказали отдавать за девчонку, но никто не говорил делать это за один раз!
Я сел и схватился за голову. Ее будто в тиски зажали, и боль эта была тупой и ноющей.
–Болит? Эх ты, дурень! Ни о чем не думает! Ветер свистит...
Опять завел свою шарманку старец, но я был ему безумно благодарен. Я мог выгореть так, а он спас меня. Не говоря ни слова, потянулся и обнял старика, отчего тот даже замолчал, бросив свою тираду на полуслове.
Я обнимал его хрупкое с виду тело, а когда отстранился, увидел блеснувшую в уголке глаза старческую слезу.
–Ну, будет тебе! Реми, не будь безрассудным! А сейчас иди и поспи. Тебе нужно восстановить силы.
–Спасибо, старейшина Пинон, я благодарен вам!–я приложил пальцы к губам и опустил голову. Это был знак высшего уважения и преклонения.
–Перестань, Реми. А теперь ступай!–старец вздохнул и вышел,оставив меня сидеть на полу. Вскоре и я, собравшись с силами, поднялся и шатаясь направился в свой храм.
Даниэль
Ну, Крис! Ну удружил! Зла на него никакого нет! Я дошел до кухни и замер в дверях.
Рокси сидела на стуле возле окна и с кем–то переписывалась в телефоне. В тишине раздавался звук набираемого текста. Я хотел было уйти, раз она занята и все такое. Но потом понял, что только сам же пытаюсь найти повод не приступать к этому разговору.
Поэтому вопреки себе, я подошел и сел напротив, ожидая, когда она закончит. Ждать долго не пришлось, Рокс тут же выключила телефон и повернулась ко мне, отчего я сразу же смешался.