–С чего ты так решил?–ответила довольно грубо, вновь опуская глаза.
–С того, что раньше ты приходила просто грустной. А сейчас ты словно вот–вот расплачешься!– я непонимающе взглянула на него.
Нет, ну я все понимаю, но ему–то какая разница? Видимо, он понял о чем именно я подумала, потому что невозмутимо ответил:
–Поверь, мне есть до этого дело. И я бы хотел помочь, если ты позволишь,–сказал скорее утвердительно, все также пристально всматриваясь в мое лицо.
Я не стремилась заводить какие–либо знакомства с людьми, рассчитывая на то, что моя миссия не затянется, но все оказалось куда как сложнее. И от чувства беспомощности и одиночества я не могла ни о чем думать.
Ланс, просто милый парень, который сейчас просто и по–человечески предлагает мне помощь. Я задумалась и решила для себя,что приму ее.
–Хорошо,–я мягко улыбнулась.
–Отлично! Бери книги и иди за свой столик, минут через двадцать я буду свободен!
Я рассеяно смотрела, как он тут же набрал номер и заговорил, барабаня пальцами по стойке:
–Миссис Гаррисон, не могли бы вы на сегодня подменить меня?
Я поднялась на второй этаж, утроилась за столом и осмотрела принесенные книги. Среди них были те, что я оставила в прошлый раз, а также парочка новых. Исторические легенды и предания, скрупулезно собранные народами.
Но сколько я не вглядывалась в ровные строчки, мыслями я возвращалась к разговору с Крисом. Я винила себя за внезапную резкость. Сама ведь виновата, что оттолкнула его. На него и так много всего навалилась, а я повела себя так странно и глупо.
Хотелось взвыть от обиды и отчаяния. Возможно, мне станет легче, если я и правда перестану замыкаться в себе, и позволю хотя бы на некоторое время забыть кто я. Мне хотелось почувствовать себя просто человеком. Так я бы могла лучше понять Криса.
Ответственность, которую я носила как должное, стала ощутимо давить на плечи. Я не чувствовала никакой поддержки с небес, и от этого неуверенности во мне становилось все больше. Казалось, я и сама потускнела и растеряла все те силы, что были во мне заложены. А внутри крепло предчувствие неясной пока опасности.
"Если бы только я была сильной! Я бы смогла тогда все сделать правильно!"
Ремиэль
Я обессилено прислонился к колонне, с трудом хватая ртом воздух. Казалось, моя энергия никогда не восстановится!
Ощущение слабости стало моим верным спутником. Но я никогда не был боязливым до трудностей! И уж точно не привык показывать свою слабость, поэтому когда встречал своих собратьев неизменно гордо держал голову и крылья.
Только перед старейшиной Пиноном я мог не скрываться и не демонстрировать напускную силу. Он видел, как тяжело мне приходится, и именно у него я искал так необходимой сейчас поддержки.
Для других ангелов я несколько утратил свой авторитет из–за того, что отпустил Изабель, но их мнение меня особо не волновало. Я был уверен, что поступил тогда верно.
Я переступил порог храма старейшины, опускаясь на каменную скамью. Сам он склонялся возле фонтанчика, что стоял в центре, и водил рукой по воде, что–то бормоча себе под нос.
Любопытство пересилило накатывающую слабость, и я подошел к нему.
–Пусть полетает! Ветер ему поможет! Полет–дело хорошее,–старец усмехался, отчего его лицо рассекали лучики морщинок.
Я же вгляделся в воду, по глади которой старейшина Пинон то и дело проводил рукой. В воде отражалось рассветное небо и город с высоты полета, а в центре, расправив широкие крылья, счастливо парил юноша.
Он неловко взмахивал ими, отчего порой едва не выбивался из ветренного потока, было видно, что это его первый полет.
Юноша был совсем молод. Его лицо излучало чистый восторг и счастье. Мне вдруг даже стало завидно его беззаботности!
–А что это вы делаете?–я не сдержал своего любопытства, тем самым нарушая поток бормотаний старейшины.
Тот поднял глаза и усмехнулся:
–Вот молодежь! Ничего не понимает, ничего не знает!–принялся сетовать он.
Я скривился от его ворчаний, уж лучше бы вообще не спрашивал! Но он внезапно снизошел до ответа:
–Сны я создаю, вещие сны, понимаешь?! Правильные сны нужны. Иначе парнишка совсем ничего делать не захочет! Нужно показать как оно, понимаешь? Чтобы он все осознал, понял свое предназначение! Увидел, почувствовал,–он требовательно вглядывался в меня, и я кивнул.