Снова накатила злость! Прилила горькой волной, заставляя крепче смыкать челюсти, стрелять в нее горящими взглядами.
"Я же за нее беспокоюсь, а она беспечная совсем! Еще и смотрит обиженно, словно не понимает, почему это я закипаю."
Я громко втянул в себя холодный воздух и со свистом выдохнул.
–Рокси, пообещай, что попросишь кого–нибудь из группы провожать тебя до дома по ночам!–скорее потребовал, чем попросил ее я. А все потому что я не всегда могу быть рядом, когда ей это нужно.
–Но...–Рокси не была бы самой собой, если бы как всегда не попробовала возразить.
–Даже не думай! Если этого не сделаешь ты, пойду просить я!–я ощутимо повысил голос, не специально, но она все равно вздрогнула.
" Такая хрупкая, уставшая, вот–вот уснет прямо на ходу."
–Идем,–я не стал больше тащить ее, держал свои руки в карманах, чтобы было меньше соблазна взять ее за руку.
Мы шли по пустым улицам. Я больше не спрашивал ее ни о чем. Ее жизнь, это ее жизнь. У меня нет никакого права вмешиваться в нее. Но оберегать Рокс от неприятностей–это моя прямая обязанность. Рокси тоже молчала, думала о чем–то своем, и, видимо,не особо приятном, судя по тому, как она хмурила брови.
Я довел ее до дома, и сказав: "Спокойной ночи!", уже развернулся в обратную сторону, но Рокси меня остановила:
–Дэн, не хочешь зайти? Дома никого, а ты замерз, и я чай сделаю горячий и...–она мило тараторила, и я не сумел удержаться, я хотел бы вообще остаться, просто чтобы побыть с ней рядом. Вот только это мучительно, для меня так точно.
Улыбнулся ей и кивнул, взъерошил рукой волосы. Она просияла, и мы вместе поднялись в ее квартиру. Свет не включали, в полумраке пошли на кухню. Я уселся за стол около окна, наблюдая как ветер гнет тонкие березы.
Рокси хозяйничала, занимаясь чайником. Я чувствовал, что она хочет поговорить, но не собирался помогать ей в этом. Я хоть и поостыл, и на меня накатила уже привычная усталость, но я чувствовал, что все еще могу сорваться.
Рокси поставила передо мной дымящуюся кружку с чаем, и села напротив.
–Почему ты пришел сегодня?–спросила она неуверенно, смущенно отводя от меня взгляд.
Последнее время мы вообще негласно избегали друг друга. Словно давали нам обоим время, чтобы забыть тот неловкий разговор. Но оказавшись в темной квартире, наедине, неловкость вернулась, вклиниваясь между нами.
–Мне не спалось. Было время. И я люблю музыку. Выбирай любую причину, какая тебе понравится,–сказал я, громко хлебнув из кружки.
Рокси промолчала, поглядывая на меня.
–Полагаю, того отморозка ты знаешь. И пристает он к тебе уже не первый раз, я прав?–я не должен был начинать разговор на эту тему, но перед глазами стояла та картина. Мученическое лицо Рокси и грабля бандюги, стискивающая ее руку.
Рокси не стала больше молчать, вздохнула и тихо сказала:
–Да, Фред уже не первый раз пытается позвать меня на свидание,–она поморщилась и отпила еще горячего чая.–Я говорила ему не приближаться, но для него отказ–это способ вызвать его интерес,–спокойно закончила она. Мне же до спокойствия было далеко.
–Да я ему этот интерес знаешь куда засуну...!
Рокси улыбнулась, моментально рассеивая мою злость и досаду. Я смотрел на нее чуть ли не с открытым ртом, настолько сильно она меня завораживала. Просто одним своим видом, своими привычками, словом– всем.
–Ты опять странно смотришь!–хихикнула она.
–Хочешь, вообще глаза закрою и не буду смотреть!–кажется, это уже было. Но мне нравились наши шутливые пикировки. Я закрыл глаза, выполняя свое обещание.
И неожиданно миг, я чувствую, как она касается моих губ своими. Она целовала меня легко, просто прикосновение, теплое и нежное. У меня в груди словно разорвалась атомная бомба! Просто потому что это Рокси! И она поцеловала меня.
Все эти мысли пронеслись в моей голове со скоростью света. Рокси, видимо, не собиралась углублять поцелуй. Ее губы всего лишь касались моих. Но тут уже не выдержал я! Если уж и быть между нами поцелую, то быть ему настоящим!
Я обхватил рукой ее затылок и слегка привстал, касаясь руками ее шеи. Меня окружили запахи ее шампуня и духов, я сильнее прижал Рокси к себе, разомкнул ее губы, встречаясь с ее языком. Поцелуй с горьковатым привкусом цветочного чая. Он длился словно вечность, и время будто тоже сошло с ума, замерло, оставляя в темноте лишь громкий стук двух взволнованных сердец.