— Тернер.
— Я не ослышалась?
Господи, неужели она никогда не перестанет задавать вопросы?
— Нет, — ответила Миранда. — И поскольку он намерен вскоре уехать к себе, то сейчас решил проводить меня домой.
Последние слова были полной выдумкой, но она решила, что при сложившихся обстоятельствах у нее есть оправдание вранью. К тому же, вероятно, теперь Тернер уедет в свой дом в графстве Нортамберленд, все вернется на свои места и жизнь пойдет обычным чередом.
Оливия стояла, опершись о косяк двери, так что протиснуться мимо нее было почти невозможно.
— Тогда почему ты в таком отвратительном настроении? Тебе же всегда нравился Тернер, не так ли?
Миранда едва не расхохоталась. А потом едва не расплакалась, вспомнив, как тот с ней разговаривал. Он посмел приказывать ей, словно она какая-то… уличная девица!
И это происходит в Хавербрейксе — доме, который давно стал для нее родным.
Миранда отвернулась — она не хотела, чтобы Оливия увидела ее лицо. Как он осмелился поцеловать ее, если она ему безразлична?!
— Что с тобой? — тихо спросила Оливия. — Ты на себя не похожа.
— Ничего, все хорошо.
Миранда, слегка задев подругу, быстро протиснулась в дверь.
— У тебя такой голос…
— Я расстроена из-за Летиции, — попыталась объяснить Миранда.
И это действительно была правда, потому что та превратила Тернера совеем в другого человека.
Но ее подругу было не так легко обвести вокруг пальца. Она кинулась следом за Мирандой, когда та почти бегом пронеслась вниз по лестнице, ведущей в холл.
— Летиция? Ты шутишь!
Миранда чуть не поскользнулась на лестничной площадке и ухватилась за перила.
— Летиция была гнусной ведьмой, — продолжала Оливия. — Она принесла Тернеру несчастье.
Неожиданно перед ней возник старший брат.
— Ой, Тернер, добрый день.
Он вежливо кивнул сестре:
— Здравствуй, дорогая!
— Миранда говорит, что ей жаль Летицию. Не могу этого слышать!
— Перестань! — одернула подругу Миранда.
Тернер мог ненавидеть свою умершую жену — хватит того, что он с казал на похоронах — но есть определенные рамки приличия, которые недопустимо нарушать.
— Какой вздор! Он ее терпеть не мог, и мы все это знаем, — не унималась Оливия.
— Моя дорогая сестра, как всегда, прямолинейна и чистосердечна, — пробормотал Тернер, и брови у него насмешливо поднялись.
— Ты всегда говорил, что не выносишь лицемерия, — не осталась в долгу Оливия.
— Это правда. — Он посмотрел на Миранду: — Ну так мы едем?
— Ты отвезешь ее домой? — спросила Оливия, хотя подруга только что ее об этом оповестила.
— Мне нужно поговорить с отцом Миранды.
— Разве Уинстон не может это сделать?
— Да замолчишь ты наконец?!
Миранда не знала, что ее больше смущает: сводничество Оливии или то, что она беззастенчиво делает это перед Тернером.
— Моему брату незачем ехать туда, — спокойно возразил Тернер. — Он не вполне компетентен для беседы об искусстве.
— Ну, он мог бы поехать хотя бы за компанию.
— Но не в моем парном экипаже.
У Оливии округлились глаза.
— Ты едешь в новом экипаже?
Экипаж был действительно роскошный, быстрый. И Оливия умирала от желания поскорее взять в руки вожжи.
Тернер улыбнулся и на мгновение стал прежним — таким, каким многие годы его знала и любила Миранда.
— Возможно, я даже позволю твоей подружке управлять, — сказал он, чтобы подразнить сестру.
Это сработало. Оливия издала гортанный звук, как будто захлебнулась собственной завистью.
— Пока, сестричка! — ухмыльнулся Тернер и, взяв Миранду под руку, повел ее к двери. — Увидимся позже… Вернее, ты увидишь, как я проезжаю мимо.
Миранда подавила смех.
— Зачем ты ее подначиваешь? — попеняла ему она, когда они спускались по ступеням к подъездной дорожке.
Тернер лишь беспечно пожал плечами:
— Она этого вполне заслуживает.
— Вовсе нет, — пробормотала Миранда, чувствуя, что она должна вступиться за любимую подругу, несмотря на то что сценка между братом и сестрой ее очень повеселила.
— Ты так считаешь?
— Согласись, что вы вели себя ужасно.
— Недопустимо, — согласился он и помог Миранде сесть в экипаж.
Ей не верилось, что она сидит рядом с Тернером. Странно, но она не испытывает к нему никакой неприязни.
Несколько минут они ехали молча.
Экипаж был выше всяких похвал, и Миранда представила себя модной, шикарной леди.
— Ты сегодня кое-кого покорила, — прервал молчание Тернер.
Она замерла.