Низкий гул проносится по небу, пугая меня, и я поднимаю взгляд, замечаю свое отражение в темном окне «Спар», волосы прилипли к лицу, дождь капает с носа.
За мной возвышается фигура: ледяная кожа, чернильные волосы, тени тянутся за ним как темные крылья.
Он тут.
Я разворачиваюсь, но улица пустая. Аида нет. Теней нет. Ничего. Я иду, вытянув руки, трогая воздух там, где он был. Он ощущается тепло. Заряженный.
Я чую озон, резче, чем хлор.
Волоски на моей шее встают дыбом, а потом волоски на всем теле, и я вспоминаю слишком поздно, что я стою снаружи в бурю.
Потом вспышка — и ничего.
7
КУЛЬТИВАЦИЯ
Когда ничто становится чем-то, я тут.
Тут — это Хай-Стрит в Дэли. Я стою, где была, возле «Спар», перед вспышкой. Но это неправильно. Я не знаю, почему, но вот так.
Дождь прошел. Улицы пустые, без признаков жизни, в окнах нет света. Может, было еще рано, но это не объясняет, почему коты не ходят по дороге — рыжий кот Ларс почти всегда был рядом — и птицы не летают. Деревня кажется заброшенной, будто все бросили вещи и убежали, пока я была на холме.
Я медленно иду вперед, жду, что случится. И замираю, поняв, почему все странно, и мой рот раскрывается в удивлении.
Будто кто-то построил копию Хай-Стрит, но только фасады зданий. Все было из фанеры и пластика — вся улица была фальшивкой, кабинет врача, чайная, почта, магазин секонд-хенда — все было декорациями. Я прохожу в переулок между магазином мясника и аптекой, гляжу на стойки, придерживающие фасады. Тут нет краски или попыток скрыть это, доску и гвозди могли видеть все.
Я поворачиваюсь к дороге и запинаюсь о край… Платья? Что?
Я смотрю на себя. Джинсы и ботинки пропали, как и плащ Мерри. Я в длинном белом платье или мантии, закреплённом на плечах, без рукавов. Без обуви, босые ноги на асфальте, который ни холодный, ни теплый. Воздух тоже странный, не буря в ноябре, где я была. Земля сухая. Луж нет. Ни следа бури…
Буря.
Вспышка.
Я застываю.
— О, черт, — шепчу я. — Я мертва.
— Ты — нет.
Я разворачиваюсь и снова запинаюсь о платье, врезаюсь в фасад фальшивой чайной, и он шатается. На миг я думаю, что он упадет, раздавив меня, но он замирает, и я с его помощью нахожу равновесие, поворачиваюсь к парню, прислонившемуся к фонарю на другой стороне дороги.
— Изящно, — говорит он, его улыбка тонкая и острая, как полумесяц. — Расслабься. Ты в порядке. Это сон.
Я ищу его тени. Я должна радоваться, не видя их, но нет, ведь он — не Аид, он один из них — его серебристая кожа делает это очевидным, она тускло сияет в утреннем свете. Блин.
Помимо острой улыбки и серебристой кожи, у парня-бога светло-каштановые волосы, ниспадающие свободными кудрями на плечи, изумленные ореховые глаза, глядящие на меня из-под приподнятых бровей. Он высокий и худой, вытянутый, как ириска: длинные конечности, длинный тонкий нос, длинная шея. Я тяжелее его на двадцать пудов, хотя он на фут выше меня. Как я, он в белом одеянии, хотя его достает до колен. И на его ногах я вижу сандалии. Крылатые. Мое сердце сжимается. Блин, блин, блин.
— Кто ты? — спрашиваю я, хотя уже знаю. Сандалии выдают сразу.
Гермес подтверждает это ответом:
— У меня послание для тебя.
Я заставляю себя сохранять спокойствие.
— От кого?
Его улыбка становится шире.
— Думаю, ты это знаешь.
Мои ладони становятся липкими.
— Где я? — спрашиваю я, сердце колотится в груди. — Где это? — я указываю на здания.
Он склоняет голову, все еще улыбаясь.
— Как я и сказал, это сон. Твой разум поместил тебя в последнее место, которое он помнит — его версию во сне. Ты дома, в своей кровати, спишь. Смотри.
Едва он сказал это, и мы оказываемся в моей спальне, стоим на пороге бок о бок.
Я прижимаюсь к раме, растерявшись из-за резкой смены сцены и вида меня на кровати, сжавшейся на боку с закрытыми глазами. Это странно.
— Это я? Сейчас? — я смотрю на Гермеса.
Он кивает.
— Спишь, как ребенок.
— Но как…? Это не настоящее, — бормочу я.
Он приподнимает бровь и смотрит на меня.
— Нет, это сон. Внимательнее, Кори.
Я делаю глубокий вдох.
— Я о том, что это не происходит. Не со мной, — я не видела тюленя. Я не видела, как махала гамадриада. Сны о богах с посланиями были в стиле Бри.
Я иду к кровати, смотрю на себя, подавляя дрожь, глядя на свое спящее лицо. Моя одежда мокрая от дождя, простыни пропитаны водой, волосы прилипли к лицу. Я жду, пока грудь поднимется и опадет, радуюсь, увидев это. Я выгляжу хорошо, но пяток на ботинках нет. Я вижу носки, обрамленные неровной резиной. Она будто растаяла…