Чуть повернув голову и осмотревшись, юноша понял, что подвешен к тому самому древу, где тьма и поглотила его в свои недра. Он едва сдержался, чтобы не рассмеяться: сами того не зная, Хадригейн и его соратники притащили его к месту силы. Месту, где Арден был отмечен тьмой и ею благословлен. Здесь-то он и будет черпать силу, коварно усыпленную в нем порошком да болью.
По телу разливалась спасительная энергия. Он чувствовал, как по жилам заструилась темная магия, как боль в истерзанных членах стихает и больше не сковывает его разум. Слыша, как снизу хрустит натянутая тетива, Арден лишь сдавленно просмеялся.
— Чего веселишься? — спросил один из мужчин, чьего лица в ночи было не разглядеть. — Смерть кажется тебе смешной?
Арден ответил, глядя на него исподлобья:
— Разве что твоя.
Услаждая взор видом растерянных воинов, Арден ощутил, как кора на стволе под ним расходится в стороны, выпуская наружу чернь из недр земли. Всего мгновение назад мужчины кривили губы, опьяненные властью, а сейчас с ужасом глядели, как прямиком к ним ползла по траве черная и вязкая тьма. Она прорвалась, заботливо уберегая Ардена от погибели, и с жадностью мчалась к его обидчикам. Они хотели оставить его умирать, истекать кровью, на запах которой сбежались бы дикие звери и терзали его плоть до восхода солнца, но теперь сами пали жертвой по собственному неведению.
— Что за нечисть? — испугался один из мужчин и попятился назад. Однако щупальца тьмы ухватили его за ноги, повалили наземь и облепили всего без остатка, пожирая живьем. Он кричал, вопил, пребывая в агонии, а остальные стояли и смотрели в полнейшей растерянности.
— Что это за дрянь… — пробормотал Хадригейн и уставился на Ардена. Пока тот пытался разобраться, с чем имеет дело, тьма утащила второго мужчину, обгладывая его и упиваясь предсмертными криками. Третий мужчина толкнул Хадригейна в плечо и кричал:
— Стреляй же, стреляй!
Но Хадригейн лишь смотрел и стоял, как вкопанный, а Арден не сводил с него жадных глаз. Вместе с тьмой он наслаждался криками, заполнившими поляну. Он впитывал их и копил силы для мести. Не став рисковать своей шкурой, третий мужчина дал деру, а Хадригейн, поняв, наконец, что лук перед такой сверхъестественной силой бесполезен, бросил его наземь и рванул следом, так и оставив Ардена висеть на дереве, точно жертвоприношение Богам.
Однако Арден больше не был беспомощен. Милосердная тьма взвилась по стволу и высвободила свое дитя от тугих оков и пронзивших плоть стрел. Она заботливо опустила его на бархат травы, черными пальцами извлекла стрелы из его конечностей и впиталась в разорванную кожу, стягивала ее, словно лоскуты ткани, и сшивала в цельное невредимое полотно.
Арден благодарил ее, едва шевеля губами, не знал, чем отплатить за спасение. Но тьма ласкала его уши:
«Ты уже отплатил, подарив мне их жизни, чем не прекрасная плата за мою верность? Никто не сумеет одолеть тебя в бою, покуда ты будешь приносить жертвы в мою честь. Чтобы стать сильным, нужно поглощать жизни, и чем их больше, тем ты ближе к бессмертию».
Речи темной госпожи одновременно завораживали и ошеломляли своей прямотой. Не находя сил подняться, он так и лежал, смотря в черные небеса, испещренные огоньками далеких звезд. Грудь его прерывисто вздымалась, а потом он дал волю чувствам и горько заплакал, второй раз за всю жизнь. Первые свои слезы он пролил по родным, будучи ребенком.
Арден внимал тьме и верил каждому слову. Но вместе с тем и спрашивал себя, готов ли он убивать, чтобы возвыситься? И что скажет Ниррен, прознав, какую цену запросила с него тьма взамен на свою благосклонность?
Усталый, изнуренный, он добрел до своей пустой хижины. Знахарь сел на соломенную лежанку и пытался осмыслить, кем сегодня стал. Он впервые убил кого-то, пускай и не своими руками. Отныне он запятнал себя непростительным поступком, хоть и пытался спасти собственную жизнь. Мог ли он простить себя за содеянное? Вспоминая, с каким удовлетворением недруги начиняли его плоть стрелами, он решил, что вправе был воздать им по заслугам. Но как быть, если в темной благоволительнице вновь проснется голод?
Шаг. Еще шаг. Разворот.
Решимость то и дело сменялась трусостью, а ноги сами собой разворачивались на пятках и отказывались идти в нужную сторону. Мысленно уговаривая себя и без конца оспаривая внутренний голос, Арден долго топтался на месте, взбивая дорожную пыль. Даже бурлившая в нем темная сила не придавала уверенности в последнем шаге, который ему оставался: просить руки Ниррен.
После той страшной ночи, когда Ардену уготовано было пасть жертвой чужого злого умысла, он не знал, станет ли любимая его слушать. Вопреки ожиданиям недругов, молодой знахарь вернулся в поселение. А вот двое его соплеменников — нет.
Община не могла не заметить их исчезновения и, подогреваемая в довесок россказнями Хадригейна, начинала подозревать недоброе. А что еще хуже, его россказням могла поверить Ниррен. Неизвестно, каким чудовищем воин Нандира выставил его перед своей обещанной невестой.
Побег для обоих обернулся пропастью, которая все разрасталась и отдаляла их друг от друга. Наверняка Ниррен все понимала: не убей он своих соплеменников, не смог бы выжить. Но имел ли он право отбирать чью-то жизнь и оставаться безнаказанным за черное деяние?
Несколько ночей он ворочался в холодном поту, видя размытые образы: кольцом его обступала толпа и требовала возмездия, а Ниррен неизменно отталкивала протянутую к ней руку и уходила прочь, призраком истаяв средь людей. Она покидала его во сне, и он боялся, что покинет, даже когда он разомкнет веки. Арден просыпался с протянутой перед собой рукой, но ловил лишь пустоту.
Только ни разу за это время он не увидел кошмара о том, как умирали от его рук люди. Не видел, как изголодавшаяся тьма трепала их тела и поглощала их души, подпитывая свое бездонное нутро. Ему не было жаль тех, кто жаждал его смерти, кто с миной, полной искреннего удовольствия, испещрял его тело стрелами. То, что тьма избавила мир от мерзких нелюдей, казалось ему правильным. Тьма расчищала путь к сердцу любимой и их общей свободе, а потому за смерть врагов он не испытывал ни малейшего сожаления или раскаяния. Нандир первым избрал путь крови, Арден лишь согласился на предложенные ему условия.
Так он успокаивал себя в то утро, когда выжидать пришествие чуда казалось больше невыносимым. Железно уверившись в своей правоте, Арден заставил себя развернуться.
Поворот. Первый шаг. Еще шаг, и еще...
Знахарь уверенно пересекал общинный двор, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, чтобы не сеять в душе излишних сомнений. Ноги, больше не упрямствующие его воле, несли юношу к возлюбленной, которую не видел уже с седмицу. Он предвкушал тяжелый взгляд Нандира, представлял его кривящийся в недовольстве рот. Арден знал, какой непростой час его ожидает, сколько унижения выльется на его голову штормовой волной. Но он так устал ждать и вымаливать к себе уважения, что был готов на все, лишь бы покинуть хижину с отцовским благословением. Даже после всего, что тот сотворил с Арденом, знахарь все еще хотел сделать честь по чести.
Но судьба с рождения была жестока к Ардену. Она ставила ему подножку за подножкой и наблюдала за болезненным падением. Этот день не стал исключением в череде прочих, принеся с собой горечь потери и смерть.
Запах скорой погибели Арден учуял всего за мгновение до того, как прямо у его уха просвистела стрела. Прорезав кожу на скуле юноши, она угрожающе вонзилась заточенным наконечником в зазор между камней в стене соседского дома. Подрагивающие пальцы нащупали тонкий порез на лице, смахнули кровь, пока разум пытался осмыслить, что за причудливое оперение было на древке стрелы?.. Осознание когтем впилось в нутро Ардена, когда разрозненные кусочки сложились воедино.