Арден падал и мысленно хоронил себя заживо. Не дождется его старуха Гладуэйт, так и помрет ее несчастный сын, а Альвейн всю дорогу до дома будет проклинать бестолкового ученика, даже не догадываясь, какая участь его постигла в дороге. А Ниррен станет женой Хадригейна, исполнив самый страшный сон юного знахаря.
Так, перебирая в уме худшие последствия своей гибели, Арден неожиданно приземлился и больно ушиб все кости. Он стонал, переворачиваясь на спину, и клял себя за праздное любопытство, которое, судя по всему, его и погубит. Как же, наверное, сейчас смеются Боги! Ниррен пророчила, что его отравит названный жених или прирежет в ночи ее отец, но Арден своими же руками избавил всех от головной боли. Можно не сомневаться: теперь-то его имя пустят по миру, да только славу оно получит дурнее некуда.
«Вставай», — приказал голос, обрывая невеселые думы юноши. Не зная, что еще ему делать, Арден покорно встал, хоть это и стоило ему больших трудов после болезненного падения. Кажется, он сломал несколько ребер: в груди нещадно кололо, отчего каждый вдох давался с едва терпимой болью.
«Ты прав, Арден, ничто не дается просто так, — продолжал голос, — но готов ли ты заплатить огромную цену за могущество?»
Превозмогая боль, юноша брел вслепую, в полной темноте, пытаясь нащупать хоть что-то, но тщетно. Неужели, он настолько прогнил изнутри, что удостоился доживать дни в проклятой бездне, где нет ничего и никого живого?
— Э-э-эй! — крикнул Арден, игнорируя вопросы. Эхо его утонуло вдали, ни от чего не отразившись. Никто не отозвался на его клич.
И только сладостный голос не умолкал:
«Ответь на вопрос, Арден, но будь честен перед собою».
Готов ли он пожертвовать чем-то во имя любви к Ниррен? Да он душу свою готов был отдать, лишь бы выбраться отсюда и никогда больше не отпускать ее руку и не прощаться до восхода солнца, когда мир мог их увидеть.
— Готов, — ответил Арден надтреснутым голосом. Он повторил, прокашлявшись, чтобы не вызвать и тени сомнения: — Готов на все.
Голос безмолвствовал, но юноша почувствовал его одобрение, завибрировавшее в темноте. Затем почувствовал, как по ногам и рукам его вновь поползли мерзкие щупальца, которые пугали так, что поджилки тряслись. Он попытался наколдовать огонь и сбросить их с себя, но в этом забытом богами пространстве магия его не работала.
— Что происходит? — закричал он, безуспешно стараясь сбросить с себя налипающую тьму. Она все больше завладевала его телом, пока не облепила целиком. Тьма заволокла глаза, просочилась в уши, проникла в рот, наполнив его сыростью увядания и гнилью.
«Да будет так, — молвил голос, чей обладатель так и не явил свой лик. — Пусть же первородная тьма станет тебе оружием. Пользуйся ею с толком, и она щедро одарит тебя, юный Арден. А когда придет время платить — я запрошу свою цену».
Но Арден ничего не мог ответить — всего его запеленала тьма, точно готовила сырой земле покойника. Он чувствовал, как биение сердца замедляется, а сознание стремительно меркнет. Еще чуть-чуть — и тьма, казалось, высосет последние крупицы его жизни.
«Переродись же, Арден, избранный Тьмой. И неси в мир ее величие».
Когда сознание вновь вернулось к нему, все вокруг было девственно чисто, сквозь зеленые кроны поляну затапливал яркий свет. Тишь и красота окружали его, наполняя искрой жизни, а черной тьмы как будто и не бывало вовсе. Может, ему все приснилось? Но когда он успел задремать на поляне? Арден схватился за голову, все еще чувствуя ушиб, да и грудь по-прежнему ныла. Он приподнял рубаху и осмотрел кожу — на месте ребер растекся огромный синяк. Если он просто упал без чувств и отключился, мог ли он так расшибиться? Едва ли. Вскользь он подумал о недавних словах Ниррен и яблоке, что умял по пути: могли ли недруги в самом деле отравить его? Но затем сам посмеялся своему предположению. Не верилось, что они пойдут на такое.
Сколько вообще времени прошло? Юноша поднял голову к небу и понял, что солнце почти достигло зенита. Нужно поторапливаться к дому Гладуэйт, пока ее сын не отправился к праотцам!
Но как только Арден попытался встать, то боль прострелила ему грудь, снова приковав к земле. Нет, в таком состоянии он далеко не уйдет…
«Готов ли ты заплатить огромную цену за могущество?»
Что этот голос имел в виду? И обрел ли он упомянутое могущество, если то не было дурманом?
Арден не имел понятия, как проверить полученную силу в деле. Он осмотрел ладони — те нисколько не изменились. Ощупал лицо — тот же вытянутый подбородок, нос не отсох и покоился на месте. Весь он был целехонек, за исключением нескольких ребер, и внешне не преобразился, насколько мог судить. Но, может… внутри теперь сокрыто гораздо большее?
Он аккуратно встал, но распрямить спину не смог: боль властвовала над ушибленным телом. Юноша оперся руками на колени и стоял, полусогнутый, медленно вбирая в легкие воздух. Надув грудь как можно плотнее, Арден обломал толстую ветвь дуба. Очистил ветку от листьев и выломал середку, где дерево попрочнее и толще, а затем зажал ее между зубов, чтобы было, куда выплеснуть свои страдания.
И напрягся, что было мочи.
Он всколыхнул внутри всю силу, которую в себе знал, но, когда он сдавленно зарычал от боли, почувствовал, как всколыхнулась и сила, ему прежде неведомая. Она словно обволокла его внутренности и по хозяйскому велению вправила ребра на законное место. Арден до хруста сдавил сучок зубами и все стонал, пока кости срастались. Всего пара мгновений — и он обрел прежнюю целостность.
Теперь он разогнулся и повертел корпусом — боли как не бывало, а синева на коже растворилась. Он взглянул еще раз на свои ладони и вдруг понял, что изменилось совершенно все. Арден схватил оборванную ветку и приставил ее к месту разлома. Под его ладонью заструилась мгла, объяла ветвь и прямо на глазах юноши прирастила древесную конечность обратно. Даже листья, жестоко им ободранные, зелеными почками пробились на ветке, словно ранней весной. Арден пораженно охнул.
Вопреки его глубинному страху, тьма умела не только разрушать, но и созидать. Он видел это своими глазами и мог поклясться, что это было наяву! Сила его преобразилась. То, чего ему не удавалось достичь годами, на что у Альвейна ушла целая жизнь, он обрел, едва моргнув глазом. Побывав в том страшном и пустом месте, он притащил с собой в этом мир нечто, способное поразить воображение. Незнакомая магия влекла его и приводила в экстатическое состояние. Он все глядел на руки и смеялся, как смеются дети, постигающие чудеса окружающего мира.
Не успев как следует нарадоваться, Арден спохватился: он вернулся в реальный мир, где время не оказывало ему услугу и неумолимо бежало вперед, по Колесу. Несясь во всю прыть сквозь чащу обратно, к поселению, юноша предвкушал встречу у старухи Гладуэйт. Что-то скажет ему Альвейн, завидев, как под его целительными руками раны заживают в мгновение ока, без всяких снадобий и приговоров? Ему не терпелось пустить полученную силу в ход, а обещание безымянного голоса уже и испарились из его головы. Арден не думал о плате, которую с него будут взимать. Он думал лишь о гордыне и призрачном величии, которое, как он надеялся, принесет ему заветное счастье.
В тот миг он был счастливее, чем когда-либо…
Но безбожно ошибался.
3
— Что это за дрянь сочится у тебя из-под ладоней?
Альвейн навис над учеником, настороженно всматриваясь, как руки Ардена порождают некую темную материю, которую сид прежде не видывал. Однако вид этой дымообразной магии вызывал у него неприязненные ощущения. В воздухе запахло дурным предзнаменованием, которое старик тщился уловить и раскусить, как мудрый сид, но не сумел, потому что новое явление было ему незнакомо.