По вечерам мы с Беном гуляли по городу, ходили в театры, делали вид, что едим в ресторанах – нам просто нравилось там сидеть и разговаривать. Бен постоянно говорил мне, что я красива. Он, конечно, скорее всего просто хотел сделать мне приятно, но я и сама заметила, что как бы странно это ни звучало, беременность мне была очень к лицу! Я никогда не понимала тех людей, которые говорят, что беременность красит женщину. Я таких людей попросту считала лицемерами. Ну какая тут красота? Токсикоз, отекшие ноги и вечная боль в пояснице. Но это происходит с человеческими женщинами, а я совсем не человек. Поэтому на меня было действительно приятно посмотреть. Живот красиво округлился, появились формы, ну и, разумеется, глаза…
Глаза у меня блестели. Блестели и звезды-васильки-астероиды, что жили в глазах Бена. И от этого меня наполняло такое чувство счастья, что, казалось, ничто не сможет это изменить, но кое-что могло.
Дата рождения ребенка приближалась, и чем ближе она была, тем больше меня мучили дурные предчувствия. Это как фантомная боль. Знаете, люди, потерявшие часть своего тела, иногда чувствуют ее. Например, рука болит, хотя ее уже давно нет. Вот так было и со мной. На протяжении всей беременности у меня не было ни одного видения. И я, пытаясь это компенсировать, жила предчувствиями. А они были не самыми хорошими.
Бен как мог успокаивал меня, говоря, что Зак даже и слова не сказал о том, что мы должны будем жить в его замке после рождения ребенка. Но я знаю Зака лучше. Он не всесилен, но сильнее меня…
В последние дни беременности я стала очень нервной. Ходила туда-сюда по дому. То заметила где-то пылинку, то книга стоит не на той полке. К тому же я часто плакала без причины. Бена очень тревожило такое поведение. Я думаю, что это он вызвал подкрепление, потому что ни с того, ни с сего к нам приехали Виктор и Мишель, Рей и Дженнифер, хотя та тоже была на сносях, и даже Эвансы.
Приезд Лиана меня совсем не радовал. Мне было как-то неловко, что он видит меня в таком состоянии. Дженнифер тоже требовала внимания к своей персоне. Она переживала, что ее роды еще не начались. Ким пыталась ее успокоить, объясняя это тем, что у энпиров нет четких сроков длительности беременности, но ее доводы имели слабый эффект. В общем, эти последние дни были просто ужасными. Я не могла дождаться дня родов, но в то же время меня в дрожь бросало от того, что он настанет так скоро. А значит, стоило ждать гостей.
Я знала, что Зак найдет нас в нужный день и в нужный час. От него не скрыться. И поэтому несмотря на то, что я чувствовала себя отвратительно, я бы сделала все что угодно, чтобы ребенок остался во мне. Чтобы он и дальше находился в безопасности. Ведь, когда он появится на свет, его можно будет разлучить со мной. Он больше не будет частью меня… я не могла думать об этом.
Мое постоянное состояние тревоги уже начинало походить на паранойю. При каждом движении ребенка я судорожно хваталась руками за живот, как будто боялась, что он в эту же минуту выберется из меня. Бен в такие моменты крепко обнимал меня и говорил успокаивающие слова, но с каждым разом их действие на меня ослабевало.
Бен каждый день водил меня на реку, боялся, что энергии, которую я получаю, не хватает на нас двоих, и из-за этого я себя плохо чувствую. Голова у меня кружилась при каждом движении и болела так, что, казалось, она разорвется.
Я удивлялась мужеству Бена, который терпеливо переносил все мои припадки. Я все время говорила, что люблю его, он отвечал, что любит нас. Мне так хотелось перестать мучить его, но я знала, что, когда этот момент настанет, я буду хотеть обратного. Кто знает, что ждет нас впереди. Я не знала.
И вот настал день Х. Схватки начались около шести часов дня, с интервалами в 30 минут. Я храбрилась, улыбалась всем, ходила по дому, болтала с девочками о какой-то ерунде. Но когда схватки участились, меня вдруг охватило ощущение паники. Бен пытался меня успокоить, но ничего не помогало. Он и так все это время был рядом, но я кричала, чтобы он ни в коем случае не бросал меня, хватала его за руки. Меня почему-то преследовал сильный страх, что он меня оставит.