– Ты его не увидишь, – сказал он, нависая надо мной.
– Что? – спросила я, отталкивая его.
– Я даю тебе выбор, Ева, – спокойно сказал Кристиан, его глаза были холодными, как всегда. – Ты можешь вернуться ко мне, и я отдам тебе ребенка. Либо можешь оставить меня навсегда, но и сына ты больше не увидишь.
– Да какое право ты имеешь ставить мне условия? – негодующе выкрикнула я. – Мой отец тебя в порошок сотрет!
– Он мертв, – объявил Кристиан.
– Что?! Как… Я не верю, – сказала я, совершенно опешив.
– Он умер, – повторил Кристиан, в его ледяных глазах я увидела отблески злого огонька.
– Как? – спросила я, пытаясь поймать его на лжи.
– Кто-то вонзил в него вольфрамовый нож, – ответил энпир, без колебаний.
Похоже, он не врет. Но как же так?! Я была в полной растерянности, не зная, что теперь делать. А главное, как заставить Кристиана отдать мне ребенка.
– Где его тело?
– Тебе станет легче, если увидишь его труп? – энпир закатил глаза. – Можешь спросить Надию, если не веришь мне. Он мертв.
– И что это значит? – дрожащим голосом спросила я.
– Это значит, что теперь ты не в привилегированном положении, Ева, – без издевки, просто как факт сказал Кристиан, подходя ближе ко мне, я отступила.
– Все в замке под гипнозом, – самодовольно произнес энпир.
– И даже Надия? – как наивная маленькая девочка спросила я.
Кристиан кивнул. Я молча с нарастающей ненавистью смотрела на него.
– Что ты сделал с Беном? – мой голос дрожал еще больше, чем прежде.
– Ничего, – раздраженно ответил мужчина, – я уже говорил, что не знаю, где он.
Энпира, по всей видимости, бесило то, что я хожу вокруг да около и не тороплюсь с выбором, который он мне предложил.
– Я дам тебе время, чтобы ты могла подумать, – вдруг сказал он и двинулся к двери.
– Нет! Стой! Кристиан! – прокричала я, но он захлопнул дверь.
– Стой!
Я колотила в дверь кулаками.
– Сволочь! Скотина! Ненавижу тебя! – орала я и била в дверь ногами.
– Урод! – продолжала я, впадая в бешенство от своего бессилия.
Слезы покатились из глаз, а грудь сдавили рыдания. Я медленно сползла вниз, прижалась лбом к мраморному полу и на миг у меня перехватило дыхание. Я стала задыхаться. На секунду я лишилась сознания.
Когда я открыла глаза, то ничего не слышала, только видела, что дверь открылась. Кристиан поднял меня с пола и уложил мою голову себе на колени. Я пыталась вырваться, но руки и ноги не слушались. Слух вернулся. Этот козел меня еще и успокаивал.
– Тихо, Ева, тихо! – голос Кристиана звучал намного выше, чем обычно. Он явно очень испугался.
Я извернулась и врезала ему в челюсть. Пока он был дезориентирован, кое-как встала на ноги, но покачнулась и еле-еле добралась до низкой каменной скамьи возле стены. Я легла на нее. Сильный приступ тошноты скрутил меня – я согнулась пополам. Тогда я думала, что разъяренный Кристиан меня прикончит.
Но он затих. Я подождала, пока тошнота отпустит. Мое дыхание было тяжелым и прерывистым. Слезы беззвучно катились по щекам.
– Прости меня! – с искренним сожалением воскликнул Кристиан. – Прости!
У меня не было никаких сил, чтобы ответить.
– Я только хочу, чтобы мы опять были вместе, – затараторил он, его голос срывался. – Без тебя моя жизнь не имеет никакого смысла. Вернись ко мне! Я дам тебе все, ты будешь растить своего ребенка, будешь в безопасности.
Я молча смотрела на него снизу вверх, моя голова все еще лежала на скамье.
– Прошу тебя, – умоляюще произнес он, его лицо исказилось от боли.
Я медленно села. Муть отступила, и голова стала ясной. Медленно вытерла слезы рукавом. Больше я не плакала.
– Твой Бен бросил тебя! – отчаянно заявил Кристиан.
– Чего ты хочешь? – спросила я устало.
Кристиан растерянно посмотрел на меня. Он стоял с опущенными руками посреди разбросанных по залу подушек. Я встала и подошла к нему, совсем близко, так что наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
– Давай, – я развела руками.
Он ничего не ответил.
– Давай! Делай все, что хочешь! Может, изнасилуешь меня? – я кричала, как ненормальная. – Зачем ты вообще меня спрашиваешь? Примени гипноз! Ну же! – издевалась я. – Ты же всесилен теперь!
Кристиан отвел глаза и отступил на шаг от меня.
– Слабак! – выплюнула я.
Он ничего не ответил и не поднял головы.
– Где мой сын? – с нажимом спросила я.
– В совещательном зале, – без выражения сказал Кристиан.
Я вышла из комнаты и изо всех сил побежала. Поездка в лифте показалась мне самой долгой в моей жизни. Внутри у меня все клокотало от злости, но все же эту эмоцию перебивал страх за сына. Наконец, я приехала на минус восьмой этаж.