Дженнифер тихонько поскуливала, лежа на кровати в обнимку с дочкой. Ей тоже не хватало Рея. Она хоть знает, где он. Конечно, если Кристиан сказал правду.
Не понимаю, как я могла доверять Кристиану, но я доверяла, хотя это, конечно, не поддавалось никакой логике. Видимо, я такой человек. Даже когда Кристиан мне изменил, я ничего не сказала, ни разу не упрекнула его и не стала меньше верить ему. Наверное, моя способность ясновидения позволяла мне так себя вести. Я была уверена в искренности Кристиана и поэтому не видела причин ссориться с ним. Я знала, что он меня любил.
Я, конечно, была уверена в чувствах Бена и даже мысли не могла допустить, чтобы он нас бросил намеренно, но не знать, где он, было пыткой. Жить без видений становилось все тяжелее. Раньше Бен постоянно отвлекал меня от этих мыслей.
Всякий раз, когда я закрывала глаза, я видела его лицо. Но это была лишь моя боль. Как ни пыталась, я не могла увидеть, где он и что с ним.
А вдруг моя способность никогда ко мне не вернется? Вдруг это плата за счастье материнства? В таком случае вариант у меня все равно один. Любым способом выбраться отсюда, а потом найти Бена. Любым способом.
Часть 2. Глава 7.
Утром меня ждали неутешительные новости: Кристиан уехал. Его охрана, разумеется, была бесполезна, от них невозможно было узнать, ни где негодяй сейчас находится, ни когда вернется назад. Габриэллы тоже нигде не было видно.
Я прогуливалась по замку, чувствуя себя чуть более раскованно в отсутствие Кристиана. Словно несколько дней подряд носила тугой корсет и вот наконец-то сняла его, и теперь могла дышать свободно. В общественных комнатах отдыха стало намного люднее. Молодые парни и девушки из нижней свиты беззаботно болтали и смеялись. Как же они еще были неопытны и наивны. Должно быть, именно по этой причине, никто из них никогда не пытался поднять бунт против Зака. Костяк верхней свиты всегда оставался неизменным. Я предполагала, что они, скорее всего, были осведомлены о мнимости войны между энпирскими кланами. Единственным рациональным объяснением того, что они играли по правилам Зака, было наличие в этом всем какой-то для них личной выгоды. Состав же нижней свиты регулярно обновлялся, видеть, как кого-то из молодых продвигают до верхушки, было явлением крайне редким. Примерно через год жизни в замке я заметила, что чаще всего ребята, чей срок служения в нижней свите близился к трем годам, загадочным образом исчезали. Переводились на дальние посты, как выражался Зак. Означало ли это, что им действительно находили новое занятие в какой-нибудь далекой стране или же от них просто избавлялись, было мне неизвестно. Я сожалела о том, что не попыталась разобраться в происходящем раньше. Сделай я так, возможно, не оказалась бы в таком плачевном положении, как сейчас.
Погруженная в свои мысли, я едва не врезалась в маленького мальчика. Я инстинктивно прижала к себе Райана, словно ребенок представлял какую-то опасность. Мальчик же просто молча смотрел на меня. На вид ему было года три.
– Эй, привет, что ты здесь делаешь?
Ребенок ничего не ответил
– Где твои родители?
Тишина. Ну и дела. Дети в замке – это что-то новенькое. Я двинулась дальше, мальчик пошел следом. Он шел за мной как хвостик до самого зала, где находились Дженнифер, Надия и ее помощницы.
– Филипп, опять ты бродишь неизвестно где, – сделала ему замечание Надия.
Я села рядом с Дженнифер на скамью. Одна из помощниц Надии сказала мальчику что-то по-французски и похлопала себя по бедру, приглашая ребенка сесть к ней на колени. Тот никак не отреагировал, только сел рядом со мной.
Он внимательно смотрел на меня темными, почти черными глазами. На его детском личике застыло взрослое выражение. Выражение скорби. Мне стало не по себе, и я опустила глаза и стала смотреть на спящего Райана.
Мой малыш был таким спокойным. Уверена, скоро он перестанет быть таким. Когда я его носила, он был диким. Сначала, это меня даже пугало. Эта модель поведения лишь подтверждала, что он сын Бена. Тот вечно не мог усидеть на месте. Постоянно что-то делал своими руками или ногами, особенно когда с кем-то разговаривал.
Я искоса поглядывала на мальчика. Он все еще молча глядел на меня своим взрослым взглядом. Потом спрыгнул со скамейки и ушел.
– Кто это? – спросила я у Надии.
– Еще один отпрыск твоего отца, – сказала женщина, в ее голосе звучало неодобрение.
– Кто его мать? – спросила я.
– Я ее никогда не видела, – ответила тетка, словно вынуждая себя говорить, будто ей было неприятно это делать. – Полгода назад Зак просто вернулся из очередной поездки с мальчиком. Сказал, что это его сын, который остался без матери, и теперь он будет о нем заботиться.