Надия посмотрела мне в глаза и понизила голос:
– Только он не делал того, что обещал – мальчик целыми днями бродил по замку, никому не нужный, и за все это время не произнес ни слова. Он вообще странный.
Я сидела, размышляя о темноглазом мальчике, пока глядела на своего собственного сына. Как хорошо, что у Райана есть я. Не представляю, что бы с ним стало, если бы меня не было. Не хочу представлять.
В комнату тихонько вошла Габриэлла. Она ничего не сказала, только посмотрела на меня. Красноречивый взгляд говорил, что девушка желает продолжить прерванный разговор. Мы уединились в моей старой комнате.
– Он уехал дня на три, – сказала Габриэлла, как только я закрыла дверь.
– Куда? – спросила я.
– Не знаю, он никогда не говорит, – ответила девушка чуть затравленно, очевидно смущаясь того факта, что возлюбленный ей не доверял.
«Вот так-то стерва! А ты думала, он тебя будет на руках носить?» – астероид опять давал о себе знать.
– Что ты вообще знаешь о его делах? – нетерпеливо спросила я.
– Что ты имеешь в виду?
Да что ж ты такая тупенькая?
– Кристиан держит меня и мою подругу здесь. Зачем? – я старалась говорить максимально терпеливо.
– Ну… он никогда мне об этом не говорил, – задумалась Габриэлла, – но как-то раз я подслушала, как он допрашивает Грина. Так вот, Грин сказал, что однажды Зак упоминал что-то о детях, которые родятся в июле, и что они ему будут нужны.
– Зачем?
– Я не знаю, – ответила девушка.
– И это все? – спросила я, с нескрываемой досадой.
Габриэлла кивнула, на ее лице возникло виноватое выражение.
– Если так пойдет и дальше, то я еще не скоро выберусь отсюда, – раздраженно сказала я – девушка вся сжалась, – а может, и вообще не выберусь, и тогда уж пеняй на себя! А сейчас уходи.
Габриэлла чуть ли не плакала. Чудно!
– Выйди! – грубо сказала я. Она торопливо вышла, утирая нос рукой и, кажется, всхлипывая.
Мне было жалко Габриэллу. Ну ничего, буду ее терроризировать, и может, она станет чуть более ловкой. В конце концов, сейчас совсем не время для сентиментальности и женской солидарности. В любви и на войне все средства хороши.
У меня возникло чувство, что Габриэлла не была единственным заменителем меня. Похоже, что были и другие. Найти бы их. Врагов нужно знать в лицо. Особенно, когда пытаешься не бороться с ними, а сделать их своими союзниками.
Следующие три дня прошли в относительном спокойствии. Мы совсем не выходили из нашего зала, были в своем женском мирке. Райан стал намного активнее. Он меньше спал. Стоило мне положить его хоть на секунду куда-нибудь, как он начинал плакать, поэтому я все время держала его на руках.
На руках он тут же успокаивался и с довольным видом рассматривал меня. Видимо, зрение у него было еще плохим. Удивительно, что энпирские младенцы тоже близоруки. Поэтому Райан до визга радовался, когда я подносила его к своему лицу, чтобы поцеловать.
Дочь Дженнифер все время плакала. Она ее укачивала на руках, но, видимо, такой способ успокоения действовал только на человеческих детей, да и то не всегда. А дети-энпиры вообще к укачиванию были равнодушны.
Я устала слушать детский плач и предложила Дженнифер прогуляться. В парке возле замка было необычно шумно. Члены свиты вовсю резвились, наслаждаясь временной свободой. Нас они как будто не замечали, поэтому до озера мы добрались без происшествий. Был замечательный солнечный день. Весь берег был залит ярким солнцем, а над водой летали стаи бакланов.
Дженнифер зашла в воду с дочкой на руках. Я тоже решила, что искупаться Райану не будет лишним. Когда вода намочила ему ножки, а она была очень теплой, он запищал от удовольствия. Я рассмеялась. Когда я полностью опустила его в воду, он аж открыл рот. На его личике появилось забавное выражение. Я удивлялась тому, как у него развита мимика. Он родился совсем недавно, но уже вовсю улыбается, смеется, да и вообще постоянно смешит меня своими рожицами.
Мы провели в воде еще несколько минут. Я знала, что энергией от воды Райан не запасется, но зато положительных эмоций хоть отбавляй! Я подумала, что для первого раза такой кратковременной водной терапии было достаточно, все-таки хоть Райан не человеческий малыш, но тоже устает. Я взяла сына на руки, и он тут же уснул.
Когда я смотрела на его спящее личико, я не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, что мне бы очень хотелось, чтобы они с его отцом поскорее увиделись. И когда я думала о причинах того, что сон Райана иногда становился неспокойным, мне в голову приходило только то, что он чувствовал мою тревогу.