Дженнифер стала успокаивать дочь. Видимо, они были еще слишком малы для знакомства, хоть и немного обходили человеческих детей по количеству навыков. По их меркам Райану было бы уже больше месяца, несмотря на то что по размерам он вполне соответствовал своему реальному возрасту. Надия говорила, что дети-энпиры растут по-другому, нежели человеческие дети. Их умственные способности опережали физические. Еще тетка сказала, что энпирские дети часто пропускают некоторые промежуточные этапы развития. Например, ребенок даже еще не переворачивался, а потом раз – и начинает сидеть.
У Райана была развита мимика и зрение, хотя остальное нет. Хватательный рефлекс у него еще был сильный. Вот это он и делал, когда просыпался: хватал, смотрел, улыбался, плакал иногда.
Райану всего пять дней. Пять дней я мама, а кажется, что всегда ею была. Я не спускала сына с рук, частично потому что испытывала от этого ужас, но еще и от того, что он был просто чудесным. Маленькое прелестное существо. Что меня удивляло, так это то, что Эшли была больше похожа на новорожденную. Она могла только зевать, смотрела как-то все время мимо тебя.
Райан, кажется, снова уснул. Я старалась сосредоточиться на видениях. Но их не было. Тщетно раз за разом я пыталась увидеть, где Бен. Это невозможно! Я чувствовала себя ничтожной. Единственное, что не было ничтожным в этом мире, это был мой сын.
Наконец, к нам снова присоединилась Надия. Я тут же налетела на нее с расспросами.
– Паника – дочь Зака? – без лишних вступлений выпалила я.
Тетка застыла на месте, вздохнула и махнула своим помощницам, прося их выйти.
– Кто тебе рассказал? – спокойно спросила она.
– Никто! Представляешь? Сама узнала.
– Подслушивала что ли? – строго сказала женщина.
Я хмыкнула.
– Ну видимо, в этом замке теперь по-другому я ничего узнать не могу. Почему ты скрывала от меня это? Кто еще знает?
– Зак хотел, чтобы об этом знало как можно меньше людей.
– То есть Грин в список его доверенных лиц входит, а я нет? – я не могла не чувствовать обиду.
– Грин намного дольше тебя в свите, – парировала Надия и уже чуть мягче добавила, – Не обижайся, девочка. Брат не хотел обременять тебя лишними тайнами. Он и так взвалил на тебя слишком многое.
Я все еще смотрела на тетку с укором, насупившись, как капризный ребенок.
– Если тебя интересуют подробности, почему бы тебе самой не поговорить с сестрой, – предложила Надия. – И перестань дуться, я и сама толком ничего не знаю про эту историю.
– То есть как это? – недоверчиво спросила я.
Надия присела рядом со мной, потрепала Райана по голове и продолжила:
– Зак привел девочку в свиту лет шестнадцать назад, и она уже была с увечьями. Кажется, Грин знает о ее происхождении, потому что присматривал за ней до того, как брат привез ее сюда. Зак тогда был сам не свой. Я, грешным делом, даже подумала, что это он такое с ней сотворил… но он никогда не рассказывал о том, что случилось.
– А Рид знает?
Надия пожала плечами:
– Насколько мне известно, нет.
– Где он вообще? – спросила я. Не то чтобы я очень переживала за брата, но его отсутствие было странным.
Тетка наморщила лоб:
– Незадолго до твоего приезда он попросил у Зака разрешение уехать. Хотел жить самостоятельно.
– И отец ему разрешил?? – спросила я, не веря своим ушам.
Надия покачала головой:
– Меня тоже это удивило.
– Ну и дела…
Насколько я знала, Зак предпочитал держать своих отпрысков при себе. Чем могла быть оправдана такая внезапная щедрость? Понял, что Рид больше не может быть ему полезен?
– Что конкретно тебе сказал Кристиан, когда подверг гипнозу? – спросила я.
– Запретил выходить из замка и…– Надия помедлила, – помогать тебе.
– Помогать в каком смысле? – спросила я, не понимая, что это значит, – Скажи в точности его слова!
– Он сказал, чтобы я не выполняла твои просьбы, – ответила Надия. В ее глазах появилось подозрение, она понимала, что я что-то замышляю.
– И все? – спросила я, пытаясь скрыть свою радость.
– Все, – сказала тетка, подозрение в ее глазах стало заметнее, – что это ты такая довольная?
– А почему бы мне не быть? – весело сказала я, улыбаясь, а потом поцеловала спящего Райана. Попытка не удалась.
– Что ты задумала, Ева? – спросила Надия, с явным неодобрением.
– Я? – я удивленно подняла брови, – Ничего!
– Угу, – хмыкнула женщина, а потом осуждающе покачала головой, – ничем хорошим это не закончится.
– А почему это вообще должно кончаться? – спросила я. Надия ничего не ответила.
Она всегда считала меня слишком легкомысленной и бесстрашной. Бесстрашной не в смысле смелой, а слишком глупой, чтобы бояться. Не умеющей понять, что опасно.