Когда Генри было десять лет, он тяжело заболел. Тиф. Как я ни старалась его сберечь, как ни ухаживала за ним, ничего не помогло, и он ушел от нас, – лицо Ким как будто посерело. Впервые я видела, как эта сильная женщина не может справиться с эмоциями.
Я вспомнила то, чем могла отвлечь ее.
– Ты сказала: «Джорджиана», так тебя звали?
– Да, – сказала Ким, ее взгляд посветлел, – Джорджиана Кимберли Эванс. Нам с Лианом больно вспоминать о нашей человеческой жизни, поэтому мы решили, что не будем называть друг друга, так, как делали это раньше. Брата звали Максимилианом, чаще Максом, а меня Джорджи. Тогда мы сократили его имя до «Лиан», а меня он стал называть «Ким» по моему второму имени. Мы решили начать новую жизнь, но я еще не дошла до этого.
– Извини, – сказала я, – я не буду больше перебивать.
Блондинка кивнула и продолжила:
– После смерти Генри все пошло наперекосяк. Отец тяжело болел, он уже был стар к тому моменту. Через полгода ушел и он. После похорон встал вопрос о том, кому достанется наследство. Отец был очень состоятельным человеком. Завещания он не оставил, и по закону все должно было достаться Фицуильяму. Нас с Максимилианом брат и его жена согласились поселить у себя. Все стало спокойнее, мы думали, что все плохое закончилось. Но вскоре заболела беременная жена Фицуильяма и буквально через несколько недель умерла. Мы не знали, что и думать, казалось, что какое-то проклятье нависло над нашей семьей. К сожалению, все было гораздо прозаичнее.
Через несколько дней после смерти Джейн, Фицуильяма нашли мертвым у себя в кабинете. Полиция сказала, что это самоубийство, и все поверили, ведь брат был угнетен смертью жены. По их словам, он сам себя отравил, добавив яд в вино. Но Максимилиан видел, как перед этим Эдвард приехал к нам в дом, и они с Фицуильямом разговаривали в его кабинете. Максимилиан заподозрил, что Эдвард его отравил, чтобы завладеть наследством. Я не верила ему, мне это казалось какой-то дикостью. Лиан захотел выяснить отношения с Эдвардом. Он желал, чтобы тот сам сдался полиции, ведь доказательств у брата не было. Я, как могла, отговаривала его, но он не послушал. Он направился домой к старшему брату. Когда я узнала об этом, то поехала за ним, но было уже поздно. Прибыв на место, я увидела в кабинете брата полный разгром, все было перевернуто вверх дном. Эдвард лежал на полу с разбитой головой. Рядом стоял Максимилиан, из его головы тоже шла кровь, в руках он сжимал бронзовую статуэтку. Увидев меня, Лиан сбежал.
Я испугалась и тоже убежала. Последовала за Лианом в лес и там потеряла его. Было полнолуние, это врезалось мне в память, потому что луна в ту ночь висела необычайно низко над горизонтом. Я брела по лесу, бежала, спотыкалась. Понимала, что происходит что-то неладное, что со мной что-то не так. Когда я падала на землю и царапала кожу, раны тут же затягивались. Шла несколько дней подряд без отдыха, без еды, но не чувствовала ни усталости, ни голода. Я купалась в речке, когда она попадалась на моем пути, как позже стало понятно, это и давало мне силы.
Мне было неизвестно, ищет ли нас с Лианом полиция, они, должно быть, искали, но мы двигались слишком быстро, чтобы они успели найти нас. Я чувствовала на подсознательном уровне, что с Лианом происходило то же самое, что и со мной. Я очень хотела найти его, возможно, это и помогло мне в конечном итоге, после нескольких месяцев одиночества воссоединиться с ним.