Ева увидела в дальнем углу зала сидящего на полу Лиана. Тот все еще не отошел от инъекции ртути, которую ему сделали, чтобы обездвижить. Чуть ближе к ней стоял Бен и не спускал с Евы глаз. Смотреть ему в глаза девушке было страшно.
Ева подошла почти к самой середине зала, она знала, что здесь Кристиан прочертил условную линию, за которую не могли теперь выйти молодые люди. Бен тоже подошел к ближе.
Помедлив полсекунды, Ева перешла через черту.
– Как ты себя чувствуешь? – хорошо контролируемым, спокойным и ясным голосом спросила она.
– Нормально, – ответил Бен, его голос звучал немного растерянно. – Лиан хуже, он только недавно пришел в себя.
Ева метнула взгляд на Лиана – парень лежал на спине, его глаза были закрыты, лицо бледнее, чем обычно.
– Скоро вы сможете сходить к озеру, там вам станет лу…
– Что происходит? – громко перебил ее Бен.
Ева не ответила, только пристально посмотрела Бену в глаза. Злости там почти не было, а если и была, то она была направлена не на девушку. В этих глазах было только желание выяснить правду.
– Зачем нам вкололи какую-то дрянь и держали в клетке? – настойчиво спросил Бен.
– Я пока не могу тебе все рассказать…– начала Ева.
– Почему? – спросил Бен, подходя ближе, вплотную к девушке, так что их лица оказались совсем рядом. – Ты боишься? Они угрожали тебе? – парень протянул к ней руку, хотел дотронуться до ее плеча.
Ева одним быстрым, еле уловимым движением перенесла себя за линию. Бен двинулся за ней, но наткнулся на невидимую преграду.
– Этот придурок запретил мне телепортироваться…– пробормотал парень, добавив непечатное ругательство.
Потом Бен посмотрел на Еву совсем другим взглядом, будто заметил что-то, чего раньше не видел. Ей стало страшно – кажется, он начал понимать. Она полувидела-полупредсказывала, как в его голове складываются воедино, словно кусочки головоломки, факты. Он начал догадываться, почему Ева не сидела вместе с ними в заточении, почему те люди, которые посадили в клетку их, ее слушались так, будто были ее слугами.
Ева вздрогнула от звука открывающейся двери. Кристиан вошел в зал.
– Гипнотизер вернулся, – раздраженно сказал Бен.
Кристиан посмотрел на него своим самым неприятным взглядом, который таким получался из-за его странных глаз. Мужчина как будто смотрел на собеседника сквозь туман. Многих его взгляд пугал.
– Ева, пойдем со мной, – сказал Кристиан, подталкивая энпирку к выходу.
Девушка вышла из зала, не обернувшись.
– О чем вы разговаривали? – с вежливым интересом спросил Кристиан, тщательно скрывая ревность.
– Ничего особенного, он хотел знать, что происходит, – ответила Ева, глядя мимо мужчины.
– Когда я приходил в прошлый раз, он нес какую-то чушь, что ты его девушка.
– Ты ему поверил?
– Ты ведь на два месяца забыла меня, – сказал энпир, его глаза опять затуманились.
– Давай не будем об этом, – ответила Ева, разговаривать сейчас о своих чувствах у нее не было ни малейшего желания.
Кристиан недоверчиво посмотрел на девушку.
– Дай мне руку, – совсем другим голосом, мягко попросил Кристиан.
Ева протянула ему раскрытую ладонь. Мужчина надел ей на палец тонкое кольцо из металла, похожего на золото. Девушка молча рассматривала руку с украшением.
– И еще кое-что, – Кристиан зашел за спину девушки и надел ей на шею медальон. Тот самый, что так часто появлялся в ее видениях.
Кристиан порывисто обнял девушку.
– Нам надо идти, – напомнила ему Ева, выпутываясь из его рук.
– Идем, – со вздохом ответил энпир.
Молодые люди вошли в небольшое помещение. Когда-то здесь был тронный зал. Обстановка практически не изменилась с пятнадцатого века. Свита кропотливо собирала по всей Европе антикварные вещи, чтобы вернуть комнате былой облик. Каменные стены с массивными перемычками из дуба, восточную украшает ряд длинных узких окон, противоположная – глухая. У дальнего конца зала стоял самый настоящий трон: довольно небольшое кресло на деревянном постаменте, кажется, на нем когда-то сидел один из польских королей. Теперь же на нем восседал отец Евы. Это был высокий, мускулистый мужчина лет сорока. Его волосы доходили ему до подбородка, цветом они напоминали темно-каштановые волосы Евы, и тоже немного вились. В чертах лица у девушки и ее отца почти не было ничего схожего, может, только нос и форма подбородка. Глаза у них тоже были разного цвета. У Евы золотисто-карие, у отца темные, почти черные. Мужчина носил густую короткую бороду, что придавало колоритности его облику и делало черты его лица более восточными. Национальность отца Ева не знала, он всегда уклончиво отвечал про то, где родился.