– Больно? – холодные пальцы Бена тронули плечо девушки прямо рядом с раной.
Ева дернулась. Лицо Бена исказилось от страха. Лиан тоже оказался рядом, он осматривал тело будущего трупа.
Все трое обернулись, услышав приближающиеся шаги. Это была Надия. Увидев раненую Еву, она не выказала никаких признаков страха или удивления. Женщина быстро и уверенно обошла лежащее на полу тело и, отодвинув без лишних слов Бена, присела к Еве.
Откуда-то из складок одежды она вытащила маленький складной ножик и льняной мешочек, перевязанный кожаным шнурком. Надия сняла шнурок и положила мешочек на пол, раскрыла ножик. Хоть и Бен, и Лиан, наблюдавшие за действиями женщины, знали по виду, что ножик не был из вольфрама, они оба вздрогнули, а на лице Бена появился откровенный шок, когда Надия полоснула оружием по руке Евы.
Кусок плоти, отрезанный от руки, упал на пол. Ева даже не поморщилась и не издала ни единого звука, только очень крепко стиснула зубы. Надия высыпала себе в ладонь серо-зеленый порошок из мешочка, посыпала им рану и завязала ее платком. Подолом юбки она стерла кровь с руки Евы, потом оторвала от наряда кусок и завернула в него шматок евиной руки.
– Зайди к своему отцу, – сказала женщина, как ни в чем не бывало, и вышла.
В коридоре послышался ее громкий голос. Она что-то говорила на неизвестном языке. В следующее мгновение в зал вошли двое парней из нижней свиты и вынесли тело.
– Что это было? – ошарашенно спросил Бен. – Что она насыпала тебе на руку?
– Это наверно был порошок из полыни и нефрита. Я слышал, что им лечат раны, – сказал Лиан. Бен недоверчиво посмотрел на него, как будто сомневаясь в его умственных способностях.
Ева кивнула:
– Да, это был нефрит, полынь там тоже была и еще, – девушка поморщилась, – там был карнеол.
– Болит, да? – спросил Лиан.
– А у тебя не болело бы, если бы тебе отрезали кусок руки? – с издевкой спросил Бен.
– Так лучше заживает, – немного смущенно произнесла девушка.
– Да ладно…– протянул парень, недоверчиво приподняв брови.
– Мне надо идти, – сказала Ева и, взглянув в последний раз на своих растерянных спутников, покинула зал.
Часть 2. Глава 2.
Я шла по коридору, стараясь не двигать рукой. Она поболит еще дня два. Несмотря на то, что Надия удалила пораженный участок руки, вольфрам все же проник глубже. Я чувствовала, что рука восстановилась, но изнутри она все еще горела и боль была такой, как будто в нее вонзались тысячи иголок. Ничего, бывало и хуже...
Я знала, что должна прийти не в кабинет отца, а в совещательный зал на минус восьмом этаже: на сегодня было запланировано собрание. Когда я зашла в лифт, то встретила Панику. Это была странного вида девушка. Ростом она была чуть выше меня, но при этом намного худее. Пропорции ее тела были почти детскими, только с удлиненными руками и ногами. Очень узкие бедра, никакого намека на талию или грудь. У нее были очень светлые рыжие волосы, бровей и ресниц почти не было видно. Ее кожа была невероятно бледной, а цветом напоминала лепесток розовой розы. Была она такой же нежной и прозрачной, но всю эту красоту нарушали ужасные темно-лиловые полосы сосудов, выделяющиеся на коже, как ветви дерева на фоне утреннего неба. Почти черные, они расползались по всему лицу и рукам, выглядывающим из-под длинной рубашки с короткими рукавами. Говорили, что однажды девушка захотела обрести силу, которая возвысила бы ее над другими энпирами. Ведомая этой идеей, она вышла в сильную грозу в поле, держа в руках огромный металлический штырь. Молния угодила в него и прошла сквозь тело девушки. Жуткие следы той грозы навсегда остались на теле Паники, тогда же она потеряла зрение.
– Здравствуй, Паника, – сказала я.
Девушка неспешно повернулась ко мне, ее глаза не выражали ничего:
– Здравствуй.
Последовала минута молчания.
После Паника спросила:
– Ты уже вернулась, Ева?
– Да, – ответила я. Девушка слегка улыбнулась.
– То-то мне показалось, что воздух в этом проклятом месте немного очистился.
– Что-нибудь новенькое произошло за время моего отсутствия?
– Нет, что ты. Стабильность и спокойствие. Мы процветаем, – ответила девушка чуть отстраненно. По ее манере выражаться всегда было трудно понять, когда она шутит, а когда говорит всерьез.
Мы вышли из лифта и прошли по длинному широкому коридору в огромный зал с низкими потолками. Посередине этого помещения стоял узкий мраморный стол, с длинными скамьями по обеим сторонам. Во главе стола на высоком стуле, напоминавшем очередной трон, сидел Зак.