Я вернулась в зал. Сквозь закрытые двери, до меня доносились голоса парней, похоже, они ругались. При моем появлении, они сразу примолкли.
– Что это? – тут же спросил Бен, указывая рукой на блокнот в моих руках и, видимо, надеясь, что я не стану спрашивать о причине их ссоры. Я и не собиралась этого делать.
– У меня раньше была привычка зарисовывать мои видения.
– Можно посмотреть? – спросил Бен, с моей любимой хитрой улыбкой.
Я села рядом с ним и стала быстро листать страницы блокнота. В нем были какие-то здания, совершенно случайные, не связанные друг с другом предметы, вроде гитары в миниатюре, стоящей на столе. Иногда попадались портреты незнакомых мне людей. Перевернув очередную страницу, я уже хотела перейти к следующей, но Бен остановил мою руку.
– Постой, – сказал он, – это не Лиан случайно?
Лиан поднял голову, услышав звук своего имени. Я внимательно вгляделась в рисунок. И правда! На меня с листа глядел парень, очень напоминающий Лиана, только без шрама.
– Хочешь взглянуть? – изображая дружелюбие, спросил Бен.
Лиан ничего не ответил.
– Это рисунок Евы, пусть она им распоряжается, – угрюмо ответил парень, недвусмысленно делая ударение на слове «она». Нехорошо получается с Лианом, но ведь я никогда не давала ему надежды… Разве что не специально
– Если рисунок тебе так нравится, можешь забрать его себе, – довольно резко, желая, чтобы Бен перестал поддразнивать Лиана, сказала я. И одарила парня не самым своим дружелюбным взглядом.
– Подари его лучше Лиану, – ничуть не умерив пыл, сказал Бен и выдрал листок из блокнота, а затем швырнул его по мраморному полу в сторону Лиана.
Листок врезался ему в бедро. Лиан мельком взглянул на него, а потом уставился в пустоту, очевидно пытаясь представить, что нас с Беном здесь нет.
Меня это все взбесило, и я, оставив блокнот на полу, поднялась на ноги и, пробормотав что-то вроде: «Разбирайтесь сами», вышла. Я решила прогуляться возле замка: проветрить голову. Я знала, что оставлять Лиана и Бена вдвоем не лучшая идея, но и находиться с ними в одной комнате, когда они грызутся, мне не доставляло никакого удовольствия.
Я вышла из замка через главный вход. Спустившись с высокого крыльца, встала на землю. Она была усыпана мелким гравием песочного цвета и тщательно подметена.
Зак неоднократно говорил мне, что иметь слуг-людей – не значит относиться к ним уничижительно. По его словам, энпирам из свиты просто некогда прибираться или стирать одежду, для них есть более важные дела. «И что такого в том, чтобы нанять для этого людей? Мы просто платим им деньги за работу. Это обычный найм». Вот какова была точка зрения Зака. В принципе, конечно, ничего ужасного в этом не было, человеческие наемные работники, как правило, работали либо исключительно на улице, либо только, когда свита была в отъезде, что сводило их контакты с энпирами практически к нулю. Однако, мне иногда казалось, что тайной целью отца в конечном итоге было порабощение энпирами всего человечества.
Аккуратная дорожка привела меня в сад. Возле кустов шиповника я встретила нашего садовника, старого мистера Фрая. Увидев меня, старик улыбнулся и приветственно кивнул.
– Наконец-то вы появились, мисс Ева! – сказал он. – Давно вас не было видно. Я по вам соскучился.
Глаза старика светились искренностью. Два выразительных голубых глаза. Единственное, что осталось ярким на его изборожденном морщинами и покрытом седой щетиной лице.
– Я тоже по вам скучала, мистер Фрай, – ответила я, без усилий улыбнувшись, несмотря на плохое настроение.
– Не надо меня обманывать! – скрипуче проговорил мужчина. – Наверняка вы меня забыли.
– Как я могла вас забыть! Вы всегда были для меня самым достойным мужчиной в этом замке, – шутя и стараясь развеселить старика, ответила я.
– Приятно слышать такое от прекрасной девушки, – ответил он, улыбаясь.
Мы посмеялись, я пошла дальше вглубь сада. Проходя мимо великолепных роскошных клумб, я поймала себя на мысли, что их красота совсем меня не трогает. Все в этом саду было ненастоящим. Словно пластмассовые декорации для театрального представления.
Подойдя к клумбе с красными розами, которые я всегда считала своими любимыми цветами, я удивилась, как они вообще могли мне нравиться? Они в своей фальшивости и схожести с декорациями в театральной постановке превосходили все вокруг. Их красота была поддельной, неподлинной. Я наклонилась к бутонам. Они даже не пахли! Красота красных роз показалась мне отвратительной в своей пошлой очевидности. Показная. Красиво снаружи, а внутри ничего. Вот так же и со мной… Я такая же фальшивка, как эти цветы. Влезла людям в душу в корыстных целях.