Рэндон не объявлялся, и она решила, что он уже и думать забыл об их приключениях, улетев обратно в Лондон. Ей и самой спустя пару дней после этой истории все произошедшее казалось бессвязным бредом, а ее подозрения по поводу того, что она может быть этому человеку небезразлична, и вовсе представлялись не более чем плодом ее не на шутку разыгравшегося воображения. Однако раздавшийся погожим пятничным утром звонок на ее английский номер мгновенно воскресил из небытия все ее сомнения и безумные догадки.
– Доброе утро! Как ваши дела? – его голос звучал так непринужденно, словно не было ничего необычного в том, что владелец компании звонил бывшей подчиненной, с которой на днях имел удовольствие нетривиально провести время.
– Откуда вы знаете мой номер? – опешившая Сабина не нашла ничего лучше, чем спросить именно это.
– Мисс Муратова, вы всегда так туго соображаете? Ваши контактные данные указаны в вашем личном деле.
– А, ну да… А зачем вы смотрели мое личное дело?
– Я просматриваю дела всех сотрудников, которых мы берем на работу.
– И запоминаете номера их телефонов?
Повисла неловкая пауза.
– Ладно, вы меня подловили – некоторые телефоны я записываю.
У Сабины так и чесался язык поинтересоваться, что побудило его записать и ее номер, но сделать это она все-таки не рискнула.
– Понятно. Чем обязана?
– Хм, я почему-то рассчитывал на более радушный прием… Вы снова чем-то расстроены?
– У папы был инфаркт.
– О, я… – Он запнулся и помолчал. – Мне очень жаль. Когда это произошло?
– В тот же день, в субботу.
– Мне действительно жаль. И как он сейчас?
– Лучше.
– Могу я вам чем-то помочь?
– Нет, спасибо, ничего не нужно.
– Вы уверены?
– Да.
– Что ж, если передумаете – обязательно дайте знать.
– Хорошо.
– Я… э-э… возможно, это не вовремя… – Было странно слышать в этом обычно решительном голосе нотки замешательства.
– Говорите.
– Не хотелось бы вам докучать, но у меня к вам просьба.
– Какая?
– Вы свободны сегодня?
– Смотря для чего.
– Дело в том, что я давно порываюсь сходить здесь в какую-нибудь галерею или музей взглянуть на работы местных художников, но все не могу выбраться. А завтра наши партнеры приглашают меня на конезавод покататься на лошадях. Я бы вас не беспокоил, но у них отвратительный переводчик, я не понимаю и половины того, что он говорит, так что мне нужна ваша помощь. Считайте это выездным заданием. Кстати, вы ездите верхом?
– Конечно, я же наполовину казашка.
– А это должно что-то значить?
– Разумеется! Мы же только вчера слезли с лошади.
– Это шутка?
– Да, но несмешная, потому что многие именно так и думают.
– Ясно. Что ж, тогда вы тем более должны поехать.
– Я постараюсь.
– А как насчет галереи?
– Давайте сходим в музей Кастеева. Полагаю, вам там понравится.
– Замечательно! Я заеду за вами в двенадцать.
Чуть утомленные, но одухотворенные трехчасовым прикосновением к прекрасному, Сабина и Дэниэл сидели на лавочке возле музея, обсуждая увиденное.
– Ну и… что скажете?
– Скажу, что я приятно удивлен.
– Правда? И чем же?
– Достойная коллекция.
– Не Лувр, конечно, но, как говорится, чем богаты…
– Нет, серьезно, я даже не ожидал. И спасибо вам за экскурсию, лучшего гида я бы вряд ли нашел, – Дэниэл улыбался, глядя на Сабину с нескрываемым пиететом.
– Рада, что смогла быть вам полезной, – потупив взор, она ковыряла носком балетки землю перед скамейкой.
– Более чем. Мне показалось или вы на самом деле тут как у себя дома – знаете каждый закуток?
– Вам не показалось – я практически жила здесь, когда училась в университете.
– Наверняка вы были прилежной ученицей.
– О да.
– Единственное, что меня смутило….
– Что же?
– Такого количества строгих женщин-смотрительниц я, по-моему, не видел больше нигде.
Сабина рассмеялась:
– Это правда, они здесь настоящие церберы.
– Я все время чувствовал себя нашкодившим школяром, хотя вроде ничего страшного не натворил.
– Но могли бы! А вдруг бы вам приспичило нацарапать на скульптуре: «Здесь был Дэниэл» – или доработать чей-нибудь шедевр краской из баллончика? Нет уж, извините, без них никак, – она с важным видом покачала головой и поднятым вверх указательным пальцем.
– Нет, понятное дело, это их работа, но как-то их чересчур много, и степень суровости зашкаливает, – улыбаясь, Дэниэл в замешательстве почесывал затылок, и Сабина подумала о том, что сейчас он больше походил не на лощеного лондонского денди, а на обычного мальчишку – чуть стеснительного и восторженного.