Сабина знала, что у нее не было шансов разобраться в этом хаосе самостоятельно. Ей нужен был чей-то совет (хотя в сердцах она и заявила Рэндону, что ни в чьих советах не нуждается), чей-то беспристрастный взгляд со стороны, и было бы неплохо обсудить эту ситуацию с мамой, но мама была рассержена, а это означало, что состояние холодной войны между ними могло продлиться по меньшей мере несколько дней (Елена Александровна обычно долго отходила от любой, даже самой пустяковой ссоры). Но и Сабина не спешила идти на мировую: она была обижена на маму за то, что по ее возвращении домой та не выразила ей сочувствия по поводу трагически сломанного пальца, поэтому сейчас ей приходилось рассчитывать лишь на собственные силы, хотя задача была из разряда неразрешимых, ведь пока этот человек был для нее непостижим.
Раз за разом прокручивая в голове события последней недели, в которых Дэниэл Рэндон принимал самое непосредственное участие, она приходила к выводу, что не приблизилась к разгадке этого участия ни на шаг. С одной стороны, она понимала, что две «случайные» встречи подряд – неделю назад на Медео и сегодня в Самале – априори не могли быть случайными, и была готова предположить, что этому могло быть лишь одно разумное объяснение: он к ней неравнодушен. Ведь, казалось бы, было очевидно, что мужчины не возникают просто так, из ниоткуда, посреди ночи на другом конце света, чтобы помочь совершенно безразличной им женщине справиться с ее проблемами. С другой стороны, думала она и о том, что его бесконечные издевки и колкости никак не вписывались в те каноны ухаживания за женщиной, которым следовало подавляющее большинство мужчин и все ее предыдущие кавалеры. Он почти не говорил ей комплиментов (или говорил их так, что у нее появлялись основания сомневаться в их искренности), не дарил цветов или подарков, не пел серенады под окнами и не приглашал на романтические прогулки при луне, то есть не делал ничего такого, что традиционно делают мужчины, чтобы завоевать женщину. По одной из версий, выдвинутых ею ранее, он либо не умел, либо не горел желанием поступать подобным образом, потому что женщины, видимо, сами всегда вешались ему на шею, избавляя его от необходимости их добиваться. А может быть – и даже скорее всего, – он просто не относился к ней всерьез, не считая нужным слишком усердствовать. К тому же нельзя игнорировать тот факт, что у него уже есть пассия, на которой, если верить слухам, он даже собирается жениться, но тогда для чего ему Сабина? Зачем мужчине, имеющему серьезные – пусть пока и неофициальные – отношения с одной женщиной, параллельно ухлестывать за другой? С целью завести еще одни серьезные отношения? Как бы не так! С целью развлечься и обогатиться новыми впечатлениями? А вот это больше похоже на правду, только здесь его цели вступали в явное противоречие с ее установками на будущее. Она больше не хотела быть игрушкой в чьих-либо руках, которую, натешившись, снова бросили бы, как сломанную куклу, даже не удосужившись объяснить зачем и почему. Сабина знала, что жизнь не дает никаких гарантий, но знала она также и то, что второго такого кошмара не переживет.
Кроме того, не следовало забывать, что он был ее боссом. Конечно, в данный момент это обстоятельство было под большим вопросом, поскольку вероятность ее возвращения в «Рэндон энд Мейер» была не просто призрачной – после сегодняшних событий она была практически равна нулю, но если бы ей все-таки удалось вымолить у Кэтлин прощение и вернуться, то роман с начальником в корне не соответствовал ее жизненным принципам и приоритетам. Она ничего не имела против служебных романов как таковых, но полагала, что они позволительны только между примерно равными по статусу людьми, а давать окружающим повод заподозрить ее в попытке построить карьеру через постель представлялось ей не лучшей идеей: она бы ни за что не опустилась до подобных ухищрений, так как твердо верила, что в состоянии достичь всего сама, своими способностями и трудом.
Словом, ясности во всей этой ситуации не было никакой и надежды на ее прояснение тоже. И все же нельзя было не признать, что кое в чем мистер Рэндон был абсолютно прав: ей несомненно не следовало тянуть со звонком в Лондон. Несмотря на внутреннее сопротивление (Сабина терпеть не могла делать что-либо по указке), она действительно собиралась прислушаться к его мнению и взяться за ум. Послезавтра, в понедельник, ей обязательно нужно позвонить Кэтлин, и тогда, чем бы ни закончился их разговор, в ее жизни наметится хоть какая-то определенность, а до тех пор Сабине оставалось прозябать в своем тихом пристанище, закованной в броню постылого гипса, ломая голову над непостижимой сущностью Дэниэла Рэндона и гадая, какие еще сюрпризы и испытания приготовила ей судьба.