– Ладно, ладно, я уже поняла, ты теперь чистенькая. И очень милая! С тобой хорошо обращаются?
Она в ответ дышала мне в руки и виляла хвостиком. Я поднялась. Уильям знал, что я приду, и все же как-то неудобно, похоже на вторжение. Непонятно… может, предполагалось, что я подожду снаружи? Там не было никакого холла или двери, куда постучаться.
– Уильям! – позвала я. И еще раз, погромче: – Уильям!
Ответа не последовало. Решил, что я сама найду дорогу в кухню?.. И я пошла через гостиную. Потолком служили перекрытия, приваренные к нештукатуренным кирпичным стенам. Снова стиль «лофт» – видимо, это модно.
По всем признакам – берлога холостяка-миллионера. Правда, весьма впечатляющая, а то холостяцкие берлоги разные бывают.
Хотелось увидеть какие-нибудь фотографии; любопытно, конечно же, как выглядел Уильям в детстве, какие у него родители. Пришлось напомнить себе – я пришла на работу!
Все вокруг выглядело потрясающе: деревянные полы под старину, оригинальные картины на стенах. Великолепная скульптура: фигура человека в полный рост, вся из маленьких металлических квадратиков. Перед скульптурой я задержалась; провела по квадратикам пальцем и удивилась – они будто сливались в единое облако. Закон перспективы в действии, это я понимала, но смотрелось очень эффектно. Сбоку было видно, что все квадратики соединяются между собой, образуя единый металлический каркас.
Ладно, присудим Уильяму очко за хороший вкус. Если судить по кинофильмам, дома супербогатых людей захламляли всякие пикантные произведения типа вагины размером в человеческий рост, статуй обнаженных женщин и разного рода фаллических символов. Наверное, если у тебя куча денег, такие вещи воспринимаешь уже не как пошлую дрянь, а как новое слово в искусстве. Я бы назвала такое по меньшей мере странным. Кому охота перед сном прогуляться по вагине? Зачем – чтобы каждый день чувствовать себя заново рожденным? Или разбить себе лоб о двенадцатифутовый эрегированный фаллос, пробираясь ночью к холодильнику?
Вот и кухня. Красота! Окна пропускали восхитительно много естественного света, и открывался вид на второй этаж пентхауса, что давало ощущение невероятного простора; в Нью-Йорке я такого чувства не испытывала никогда.
Я обнаружила шкафчик, доверху набитый самой разнообразной снедью. Что же приготовить?
И тут раздался звук… Так шкворчит баллончик, когда я выдавливаю на пирожное взбитые сливки. Я повернулась – в дверях стоял Уильям, из одежды на нем было только белое полотенце вокруг пояса. В руках он действительно держал баллончик со сливками, и на обоих сосках уже красовалось по пышной белой розочке.
– О, привет, – сказал он насмешливо-соблазнительным голосом. – Я тут принарядился…
Я закрыла глаза рукой, хотя трудно было не смотреть на него. Только мельком увидела голый торс, но и этого хватило, чтобы оценить его телосложение. Прямехонько из моей мечты… Четко выделялась каждая мышца на теле. Ни капли жира, идеальное сочетание мощи и стройности!
Он мог бы сойти за профессионального спортсмена. Еще бы поменьше нахальства и беспардонности…
– Ну и шуточки у тебя, – сказала я. – Ты знаешь, что такое домогательства на работе?
– На работе? Я здесь живу, – обиженно сказал Уильям.
– Но я-то пришла сюда работать! По твоей просьбе.
Он вздохнул:
– Ладно. Если ты такая зануда, пойду… Черт! Бестия!
Этот возглас заставил меня выглянуть из-под рук – как раз в тот момент, когда собачка попыталась схватиться зубами за полотенце и повиснуть на нем. Полотенце слетело. Я снова закрыла глаза руками. Щеки горели от смущения.
– Ничего страшного, – сказала я. – Продолжай.
Снова раздалось шипение баллончика. Еще раз, и наконец, последний пшик.
– Так, готово… Точно не хочешь сладенького? Если не любишь банановое мороженое, у меня в холодильнике есть вишня…
– Что, не можешь отобрать полотенце у малявки-щенка?
– Ты же мне велела ее баловать!
Я повернулась к нему спиной.
– Пожалуйста, пойди оденься!
– Как же я оденусь, я весь в сливках!
– Раньше надо было думать. Ведешь себя как двухлетний…
Он вздохнул:
– Ах, Вишенка, какая ты злая…
Я закатила глаза, однако улыбнулась. Уильям ушел, Бестия побежала за ним.
Я хотела, чтобы он мне не нравился. И хотела, чтобы это получалось само собой. Но он вел себя так естественно-беззаботно… я ни у кого не встречала такой манеры. Будто даже не понимал, что нарушает правила – просто не удосужился их запомнить! От любого другого я сбежала бы как от чумы. А с Уильямом – даже не удивлялась и тем более не боялась. Уж такой непосредственный…