– Ты слишком строга к себе. Ты уже рискуешь – сидишь здесь рядом со мной.
Я вскинула брови:
– А это опасно?
– Конечно! Я очень опасен. Меня даже называли преступником. Психом!
– Мой персональный воришка… – Я лукаво улыбнулась.
Раздался звон колокольчика над дверью. Я вдруг осознала, насколько близко стою к Уильяму. Выпрямилась, кашлянула. Розовый любовный туман, окружавший меня, мгновенно испарился.
– Если твой маркетинговый ход сработал, то пора начинать.
– Пойду помогу, – сказал он.
Кончиками пальцев я дотронулась до его плеча, убеждая остаться.
– Я уже насмотрелась, как ты мечешься по кухне – будто рыба, выброшенная на берег! Лучше останься.
– А-а, – сказал он, откидываясь на стуле. – Ладно. Посижу тут немного.
Я ожидала большего сопротивления, но и не возражала бы, если бы он вздумал уйти.
– Знаешь, тебе необязательно здесь торчать. У тебя наверняка куча всяких важных дел на работе?
– Все нормально. – Он вытащил телефон и похлопал по нему. – Если надо, Брюсик позвонит. Не могу же я допустить, чтобы моя маленькая Вишенка сама расхлебывала эту кашу!
Мне стало смешно.
– Твоя маленькая Вишенка? Это что – повышение или оскорбление?
– Это выражение нежности. Чем противнее это слышать одному, тем больше значит для другого.
– Понятно… То есть, если я назову тебя клептоманом, это тоже будет выражение нежности?
– Нет. Это будет просто обидно. Во всяком случае, сегодня утром я спер только одну вещь, так что не преувеличивай.
– Ты что-то украл?
– Вообще-то – одолжил. Это будет кража, только если я умру. Пока остается возможность, что в какой-то момент я все верну, – кражей не считается.
– Ты хоть раз собирался что-то возвращать?
Он задумался.
– Нет.
– Тогда это кража! А что ты одолжил сегодня?
Он показал мне брелок – маленькую плюшевую прихватку.
– Увидел на твоих ключах, понравился.
Я попыталась выхватить брелок, но он отдернул руку, чтобы я не достала.
– Тебе не приходило в голову, что мне он тоже нравится? Может, я не хочу, чтобы ты его одалживал?
Уильям протянул мне брелок.
– Если он тебе правда нужен – забирай. Только учти: Я. Никогда. Ничего. Никому. Не возвращаю! Так вот, если заберешь его, ты покидаешь категорию «все остальные».
Я взяла брелок.
– Можешь считать меня сумасшедшей, но я рискну!
Он усмехнулся:
– Ага. Таких сумасшедших еще поискать… Просто ужас какая рисковая!
– Может, хватит уже болтать?
Я быстро отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Мало-помалу – ну ладно, скорее «все больше и больше», я начинала думать, буду ли скучать по Уильяму, если у нас с ним ничего не выйдет. Он был из той самой жизни, которой мне не хватало; с тех пор как он появился, я ни разу не вспомнила про Нэйтана. Как-то все начинало складываться – в кои-то веки. Даже Нэйтан, похоже, впервые в жизни понял намек.
Я выскочила из кабинета и увидела, что там выстроилась очередь человек в десять, Райан пробивает чеки и мечет бублики и «пузыри», а Кэндис едва успевает подавать товар. Но успевает! Нормально справляются, молодцы!
Оба осмотрели меня с головы до ног.
– Раскраснелась, но, по-моему, еще девственница, – сказала Кэндис.
– Ага. Мне тоже так кажется.
– Давайте-ка сосредоточьтесь на покупателях… пожалуйста! – процедила я сквозь зубы, хотя эти самые покупатели наверняка слышали каждое слово.
– Здрасьте… – произнесла Кэндис обиженным тоном. – Мы тут, между прочим, работали, пока вы там с красавчиком в доктора играли!
Я только свирепо глянула на нее; не нашлось что возразить, и это было ужасно неприятно. Тут же включилась в работу, быстро вошла в ритм и забыла обо всем на свете. Подносила товар, упаковывала заказы, а в перерывах наполняла противни и закладывала их в печь. Стараясь не смотреть на растущую толпу и нетерпеливые лица покупателей… Такого наплыва у нас в пекарне никогда не было! Просто рук не хватало. Оставалось надеяться, что людям понравится наша выпечка и они снова придут.
Если хотя бы десятая часть их станет постоянными покупателями, мне с лихвой хватит денег и в пекарню вложить, и магазин расширить! Ну только если хозяин помещения меня не выгонит – я определенно не его любимый арендатор, вечно задерживаю оплату. Мысль о новых возможностях опьяняла, однако лучше подумать об этом потом. А сейчас – сосредоточиться на клиентах и пережить сегодняшнее нашествие.