– Да, – Митя согласился, – я давно так думаю. В тебе есть что-то из фильмов Иоселиани, такой тонкий четкий профиль, томный взгляд, линии…
– Мить, а ты ее сними где-нибудь у себя, будешь как Иоселиани.
– В смысле? В фильме?
– Катя, ты хотела бы?
– Нет.
– А, что, Сонь, я бы мог… Актерские данные у тебя есть, Кать… Почему нет?
– Да пошли вы оба, – она разозлилась и вышла.
Митя просидел до поздней ночи, Соня ушла раньше.
Ночевать он не остался. Начал нести бред о сестре Маши, которая придет зачем-то к нему среди ночи стирать, потому что у нее что-то сломалось… И, если она не застанет ночью его дома, то расскажет все его жене.
У Кати в этот раз не было сил даже на истерику.
Боль внутри разливалась как яичный желток. Остановить ее, собрать было невозможно. Она заливалась во все щели, проникала в каждый уголок сознания, не давала даже минутной передышки. Надо было кому-то позвонить, поговорить, убедиться, что он ее любит…
Он уже добрался до дома, скорее всего, еще не спит.
Катя схватила телефон, набрала номер. Занято. Так.
У Сони тоже занято.
Хорошо.
На следующий день она сама позвала Антона. Он приехал с камерой.
– Давно я у тебя не был, – оглядывался он. Отложил камеру, прошелся по комнатам, – много новых рисунков. Недавно рисовала?
– В основном.
– О. Какое лицо! Это кто?
– Это конь в пальто.
– На коня не похоже. Необычное лицо.
– Да что вы все пристали ко мне с этим лицом!
Антону не привыкать к ее вспышкам. Ей всегда казалось, что он видит ее только через камеру. И никаким другим способом.
– Садись на диван. Или на пол у камина. Очень красиво.
– Я надену свитер.
– Все, все… Поехали. Говори.
– Что говорить?
– Что хочешь. Сама.
Катя опешила – такого не было ни разу.
– Я влюбилась.
– Тааак, хорошо, в камеру смотри.
– Я впервые кого-то полюбила, Антон. И я страшно ревную.
– Он женат?
– Да, он женат. Я это узнала не сразу, он просто говорил со мной, считал, что неважно – женат он или нет. Ты же знаешь, у меня никого нет – ни семьи, ни друзей. Никому нет до меня дела. А он увидел во мне что-то, человека. Женщину, может быть. Когда он сказал, что женат, уже было поздно.
– А он тебя любит?
– Любит.
– Это он так сказал?
– Конечно.
– Сразу?
– Нет, первая сказала я.
– А за что ты его полюбила?
– Тох, я не знаю, он хороший, нежный, но такой… В нем что-то есть настоящее. Он добрый, умный.
– Ты говоришь банальности. И я просил тебя не называть меня по имени на камеру. Я это вырежу. Расскажи о нем, он чем занимается?
– Он режиссер.
– Да ну? – Антон сильно удивился, – кино?
– Кино, да. Мы уже все?
– Да, сейчас, штатив откручу. А как фамилия?
– Беляев.
– Дмитрий? Дмитрий Беляев? – Антон застыл со штативом в руках.
– Да… А что удивительного?
– Я к нему на курс хотел пойти, два года назад, он не взял. Он преподавал тогда, а сейчас уже нет. Может, познакомишь нас?
– Он преподавал? Ты шутишь.
– Да какие шутки, он отличный режиссер, просто не великий. Он снимает, ну, скажем так, простую пищу на каждый день. Мыло всякое. Но для этого тоже нужно быть профессионалом. У нас во дворе все бабки фанатели от …
– Прекрати!
– Ты что?
– Я тебе сейчас камеру разобью. А лучше морду.
Отличный режиссер не звонил и не появлялся. Через три дня написал, что приехала Маша, какие-то дела, мама заболела.
Катя приехала сама, на такси. Заняла наблюдательную позицию в доме напротив. Приготовилась долго ждать, но они появились очень быстро – оба вышли, сели в машину и уехали.
На следующий день ей удалось увидеть их гуляющими за руку по бульвару. Она недолго шла за ними, казалось, что земля уходит из-под ног.
Они смеялись, и это было невыносимо – с ней он не смеялся никогда. Да она сама забыла, когда делала это в последний раз.
У нее был ключ.
Разумеется, Митя пришел бы в ужас, если бы узнал об этом. Она рассудила, что навряд ли они вернутся скоро, можно и зайти. Сама не знала, зачем заходить в их квартиру.
С порога было заметно, что хозяева очень много работают – дом был неухоженный, везде беспорядок. В спальне на неубранной постели сидел огромный кот. Да, совершенно гладкий, темно-серый, с выражением непонимания на морде. Одеяло было одно… Полная раковина немытой посуды, везде кошачья шерсть, старая мебель и, действительно, неубранный чемодан.
«Хоть в чем-то он не соврал, – убеждала она себя на обратном пути, – чему завидовать? Паршивая квартира в паршивом районе. Старая машина, больная мама. Не расписаны. Почему он с ней не распишется? У них даже кот глупый».
Она чувствовала чудовищную усталость. Хотелось просто спать – спать и не видеть никаких снов. И еще хотелось тепла. Весна была холодная, как назло. Солнце совсем не грело, все было грязное, серое, продутое ледяным ветром.