Из дома Катя сразу позвонила Георгию.
Он обрадовался.
– Ты мог бы приехать? Есть разговор.
– О чем, Катенька?
– О делах.
– О делах? Жаль.
– Ты по-прежнему хочешь купить мое ателье? Если да, то приезжай поскорее, только не туда, а домой.
У Кати даже днем горели свечи. Она возилась с камином, поэтому не обращала на них внимания.
Георгий подумал, что так она когда-нибудь спалит весь дом.
– Ты так сильно переживаешь из-за него? Скажи правду.
– Да, я так сильно переживаю. Он любит свою жену.
– Это нормально.
– Ты тоже любишь жену?
– По-своему. У нас много лет за плечами, много детей. Но мы давно не живем вместе. Фактически, она мне не жена, жена – это та, кто всегда рядом.
– А почему вы не вместе?
– Понимаешь, детка, брак – это партнерство. Мы вместе много лет тянули тяжелую телегу. Это не про романтические чувства. Это про совместный труд и взаимопомощь. А с женщиной хочется другого.
– Ты ушел от нее ради другой?
– Не говори ты банальностей, они тебе не идут. Она до сих пор живет в нашем доме в Лондоне, я там бываю… время от времени. Давай, я помогу тебе, – на самом деле он хотел отвлечь ее от камина. – Иди посиди на диване, отдохни.
Катя покорно плюхнулась на диван, Георгий принес с кухни салфетки, вытер ей руки.
Помолчали.
Говорить о Мите она больше не могла. Но было любопытно – переживает ли он, думает ли о ней, обсуждает ли ее с Сонькой? Должны же они о чем-то говорить часами.
Георгий думал о своем. О Кате. Она занимала все его мысли.
Удивительно, но он боялся ее, назвав «деткой», вздрогнул, испугавшись едкого замечания, ехидства, испугался, что не имеет права так ее называть. Но она не заметила или промолчала.
В сущности, все между ними было договорено – сделка почти состоялась.
В остальном он не хотел на нее давить, видел ее страдания по другому мужчине, от этого болел затылок, а, может, просто гипертония, а, может – возраст.
Он прожил две большие и разные жизни, служил в двух разных армиях, отдал долг своей новой родине на бесконечной и жестокой восточной войне. Разносил газеты, подметал улицы, работал на заводе.
Сейчас ему впервые показалось, что это было совсем другой человек, который не зависел бы от мнения капризной девочки, был бы всегда в себе уверен, умел отличать настоящее от шелухи.
Нынешний же он совершенно преобразился. Сидел, свернув шею в ее сторону, а она бесконечно терзала ноутбук, не обращая внимания на его присутствие.
Ждала полуночи, когда ее любовник появится по ту сторону экрана. Должен появиться.
Георгию хотелось помолиться о том, чтобы этого не произошло, но он удержался. Всему есть свой предел.
Соня спокойно пережила их расставание. Она будет присматривать за ателье, за Катиной квартирой, за этим непутевым режиссером – чтобы тот не сделал ничего лишнего.
Ей и самой перестал нравиться этот роман – Катина одержимость этим человеком разрушала ее изнутри.
Соня, обычно выдававшая Мите в ночных разговорах лишь ожидаемую порцию сочувствия, стала жесткой, категоричной, словно устала от его нытья.
– Не устраивай трагедию, пожалуйста, – раздражалась она. – Более банальной ситуации и представить себе нельзя. Не ты первый, не ты последний.
– Да, но что мне делать? – Митя почти плакал в трубку.
– Что делать, что делать… Выбрать!
– Ты соображаешь? Как я могу выбрать?
– Я сейчас начну тебе грубить.
– Я не могу бросить жену. Она не переживет. И мама не переживет. Это пятая у меня жена, понимаешь? Мы восемь лет вместе. Да, это гражданский брак, но мы-то оба понимаем, кто мы друг для друга.
– Кстати, давно хотела спросить, а почему ты не женишься на ней? Ее Машей зовут?
– Да… Я женюсь, просто времени не хватает зайти в ЗАГС. Мы давно хотим, просто по времени не совпадаем. Она все время в своем Китае…
– Какой бред ты говоришь…
– Катю я тоже не могу бросить, я перед ней так виноват! Я ведь не сразу сказал ей про Машу, я думал, это неважно, она не спрашивала. А потом сразу стало поздно. Получается, я ее обманул. Она покончит с собой, если я ее брошу, я точно знаю.
– Не обольщайся. Надо что-то решать, ты совсем издергался. Ты подохнешь, и они обе останутся в одиночестве, разве так лучше? Тебе пятьдесят три года, понимаешь, чем это грозит?
– Понимаю, понимаю…
– Раз понимаешь, будь мужиком, отвечай за свои поступки!
– Ты-то хоть на меня не набрасывайся, я и так кругом виноват.