Сама же Соня решала в уме непростую задачу: как сказать Мите о Катином замужестве?
Большой свадьбы никто не планировал, но жених ее был известен всей стране, да что стране – миру. Ясно, что Митя все равно узнает, значит, надо ему сказать заранее.
Катя ей иногда звонила, сообщала новости. О Мите не спрашивала никогда, но Соня знала – это из гордости.
Проклятая гордость и гнала Катю замуж так скоро, за человека, которого она едва знала, и который ради нее пустил по ветру всю свою жизнь. Даже писать стал мало, больше мотался по Европе, встречаясь с читателями, раздавая автографы и сшибая деньги за лекции – от двух предыдущих браков у него оставались дети, которых нужно было кормить, бывшая жена, посвятившая себя семье полностью – она не работала, значит, и ее нельзя было оставлять на произвол судьбы.
Сраженная горем, она не позволяла себе выражать эмоции вслух. Давила в себе и ненависть, и обиду, но внутри, как солдат, была уверена, что должна выстоять в этой войне и выиграть ее.
Подавлен был даже Митя. Он уже привык к мысли, что Катя навечно останется к нему привязана, и никакой другой мужчина не сможет его заменить. А он захочет – придет, устанет – развернется и исчезнет, как это уже случалось.
Замужество, о котором ему осторожно, с большими приготовлениями сообщила Соня, грозило потерей женщины, которую Митя, в сущности, любил.
– Да, любил!
– А сейчас?
– Сейчас… И сейчас, – понурив голову, он сидел на Сониной кухне, курил одну сигарету за другой и пытался осмыслить происходящее.
– Тогда что же ты сидишь на месте? Ты понимаешь, – вспыхивала собеседница, – что она просто выйдет замуж и все. И ты больше ничего не будешь для нее значить.
Митя удивленно поднял глаза от пепельницы.
– А сейчас значу? Сонь, если значу, то почему она выходит замуж за другого?
– Да потому что ты-то не зовешь!
– Ну и что? А любовь – это обязательно замуж?
– Нет! Вздыхать у окошка и стихи о тебе писать!
– Зря ты раздражаешься, Сонечка, милая, зря. Любовь – это ровный свет, ничего для себя не требующий. Просто желать счастья. Никакого эгоизма, никаких своих интересов. Просто жить для того, кого любишь. Как Маша, – съехавшим голосом добавил он, криво улыбнувшись.
– Маша – дура несчастная.
– Почему – дура?
– То есть, почему – несчастная – ты знаешь.
– Дура, потому что ни о чем не догадывается?
– Это ты не догадываешься, а она обо всем знает. Просто надеется, что ты перебесишься. Поэтому и дура.
– Почему… Перебешусь.
«Но пока еще нет», – подумал он про себя.
Перед началом монтажа сериала у него выпадало несколько выходных дней. Он уже знал, что в эти дни Альберт Казаков встретится в Москве со своими поклонниками – на сайте издательства видел большой анонс. И не в каком-то там магазине, а на большой книжной ярмарке на ВДНХ.
Митя был уверен, что именно в эти дни все решится, главное – не опоздать.
Он был прав. Зарегистрировать брак Катя с Альбертом могли только в Москве, куда они приезжали на выставку. Альберт в эти же дни собирался получить развод.
Все было продумано, учтено и подготовлено. В издательстве ему разводиться запретили. Вся его личная жизнь была оговорена жесткими договоренностями, которые не мог сломать даже его звездный статус. Неожиданно выручила жена – она пообещала сохранить их развод и новый его брак в тайне, встречаться с ним и делать семейные фотографии для соцсетей, в которых за личной жизнью кумира следили его преданные поклонники.
Все соцсети вели два личных помощника Альберта и сотрудники издательства, занимающиеся связями с общественностью, но тексты и фотографии Альберт давал сам. Он и самостоятельно мог что-то разместить, но часто стал забывать об этом, особенно в последнее время.
Первые два дня в Москве Альберт провел с детьми. Фотографировались впрок все вместе – в загородном доме, во дворе, на велосипедах и роликах. Бывшая жена сама привезла ему все документы, заметив только, что не видит причин для такой спешки. И вообще, для формальностей.
«Твоя будущая мадам Казакова такая молодая, а уже старомодная», – горько пошутила она, но во всем помогла и приняла.
Альберт чувствовал себя виноватым, благодарным и обязанным, поэтому в Москве Катя сидела одна.
«Вот, – скучно подумала она, когда Альберт не пришел к ней домой в первую же московскую ночь, – даже чемоданы не занес. И здесь начинается то же самое».
Она снова сидела одна перед камином, в ожидании звонка. Решила как-то развлечь себя, вышла на улицу, с забытым удовольствием села в машину.