Михаил обернулся ко мне и почему-то смерил меня хмурым взглядом:
— Пройдемте, - сказал он нам обоим и первым вошел в одну из дверей.
Это был рабочий кабинет. Строгий стиль, минимализм и кожаная мебель. Вот так я бы описала его кабинет
Михаил сел в черное кресло за своим столом, и жестом указал нам со Штефаном на кресла.
— Хорошо. Прежде чем обсуждать детали, мне нужно оценить ваш профессиональный уровень. У вас с собой флешка с написанной статьёй, как я просил?
Я кивнула, чувствуя, как сердце на мгновение замерло. Достала из сумки флешку, аккуратно положила её на край стола. Он взял её, вставил в ноутбук и начал читать. Тишина в кабинете стала почти осязаемой — я ловила каждое движение его бровей, каждый лёгкий кивок.
Наконец он оторвал взгляд от экрана и посмотрел на меня.
— Неплохо, — произнёс он. — Есть пара моментов, которые стоит доработать, но в целом стиль и подача мне нравятся.
— Я переделаю, как скажете, - спохватилась я, но он меня остановил поднятой рукой. — Нет, доработаю мои сотрудники. Вы справились с поставленной задачей. Благодарю Вас. И потому прошу Вас сегодня посетить прием, который я решил устроить по случаю открытия своего нового дома – замка Поенарь.
— Благодарю Вас, конечно я приеду вечером.
— Не стоит тратить время на передвижения. Если Вы не против, то останетесь здесь. Вам уже подготовили комнату. Я даю Вам полную свободу передвижения по замку, кроме подвала и мест, где еще идет ремонт.
Вдруг, в дверь кабинета постучали и после разрешения господина Батори дверь открылась и на пороге показался мальчик лет шести. Он задал, какой вопрос на румынском, но был одёрнут отцом строгой фразой. Тогда, мальчик потупил взгляд и посмотрев на меня попросил прощения. Только после этого он вновь посмотрел на отца и заговорил на русском:
— Папа, позволь мне спуститься. Я видел в окно, там привезли для игровой домики.
— Конечно, сын. Только позволь я представлю тебя, этой госпоже. А то получилось невежливо. – С мягкой улыбкой во взгляде, Михаил знаком руки подозвал сына к себе. — Госпожа Романова, позвольте представить Вам моего сына Влада Батори.
— Мне очень приятно познакомиться Влад. – Улыбнулась я смущенному мальчику.
— Мне тоже, госпожа Романова. – Мальчик не ответил мне улыбкой, словно засмущался еще больше. Он поднял взгляд на отца и заметив, его кивок быстрым шагом выскочил за дверь кабинета.
— Он немного стеснительный, после потери матери, но учится справляться с этим. – Твердо посмотрел мне в глаза Михаил.
— Он кажется очень воспитанным мальчиком. – Я растерялась, и надеялась не сморозила глупость.
— Господин Батори, мы забыли о еще одном вопросе. – Прервал нас Штефан. — Это насчет договора аренды.
— Да, конечно. Но решим этот вопрос утром, после завтра. А сейчас, прошу меня простить.
Михаил вышел из комнаты, видимо вновь оставив меня на попечение Штефана. Я стояла в кабинете, всё ещё ощущая послевкусие короткого, почти отрывистого разговора. Господин Батори… Даже его имя звучало как-то весомо, будто отлитое из тёмного металла. Он задал несколько вопросов — сухих, точных, без тени любезности, — а потом вдруг резко покинул кабинет, словно и так потратил на меня много времени.
Сердце билось неровно. С одной стороны — разочарование: я-то представляла себе обстоятельную беседу, возможность раскрыться, показать, на что способна. С другой… что-то в нём зацепило. В этой сдержанной властности, в холодном блеске глаз, в том, как он держал себя — без лишних слов, но с неоспоримой силой. Он не старался понравиться. Он просто был. И от этого становилось одновременно тревожно и… волнующе.
— Позвольте проводить вас в вашу комнату, — произнёс он будто сочувствующим тоном, словно понимал в каких смешанных чувствах нахожусь.
Мы вышли в длинный коридор, где тени от старинных светильников дрожали на каменных стенах. Шаги отдавались глухим эхом, и от этого тишина казалась ещё более густой, почти осязаемой. Штефан шёл неторопливо, но без паузы, словно знал: мне нужно время, чтобы переварить случившееся. Я украдкой разглядывала его профиль — строгое лицо, сжатые губы, ни намёка на эмоции. Наверное, он уже привык к подобным сценам. К внезапным уходам господина, к растерянности гостей, к этому странному, пронизывающему холоду замка.
Наконец мы остановились у высокой двери с резным узором. Штефан открыл ее, и жестом пригласил войти.
Мое жилье состояло из трех комнат: гостиной, спальни и ванной. Гостиная оказалась просторной, с высоким потолком и узкими окнами на двух северных и восточных окнах. За окнами угадывались очертания парка. Мебель — старинная, но ухоженная, огонь в камине уже горел, бросая тёплые отблески на тёмное мебельное дерево.