- Теперь у меня есть свой магазин спиртных напитков. Гуляла по старой половине, увидела крохотное помещеньице с табличкой «Сдается», и мой внутренний голос буквально завопил: «Детка, это твой шанс воплотить давнюю мечту!». - Вампирша развела руками. - Кто я, чтобы противиться внутреннему голосу?
- А что твой внутренний голос говорит по поводу планов на сегодняшнюю ночь? Мой вот подсказывает…
- Эй, амбал! Еще одна попытка склеить мою жену - и твоя башка будет украшать вон ту полку с бутылками, сечешь?
Молодая женщина с коротко остриженными лазурными волосами и нежным кукольным личиком тоже сошла бы за принцессу, если бы не два «но»: татуировки, которыми был покрыт чуть ли не каждый сантиметр ее кожи, и обвешанные серьгами-колечками уши. Она пила темное пиво из большой кружки и курила сигарету без фильтра. Женщина нетерпеливо барабанила пальцами с ногтями, покрытыми черным лаком, по стойке, и смотрела на вампира с неприкрытой враждебностью.
Улаф примирительно поднял руки.
- Извини, красавица. Опыт подсказывает мне, что на пути у альфа-самок лучше не стоять.
- Я тебе не красавица, слышь? Хватит пялиться на ее сиськи!
- А что такого? Они же… - Вампир сопроводил свои слова жестом. - Выдающиеся.
Женщина с громким стуком вернула кружку на стойку, расплескав пиво.
- По-моему, нам нужно выйти и поговорить, дружок.
- Дорогая моя, не обижай гостей, - вмешалась Тереза. - Пожалуйста, извинись перед Улафом. Мы добрые друзья - и вы тоже подружитесь. Налью вам по пинте пива в знак примирения. Посмотри, ты расплескала свой любимый «Guinness». Это никуда не годится.
- Я скучаю по русскому пиву, - расстроенно протянула женщина. - Ты обещала его привезти, но до сих пор не привезла!
Тереза перегнулась через стойку и успокаивающе погладила собеседницу по руке.
- А все потому, что я приготовила тебе сюрприз и не хочу рассказывать обо всем раньше времени. Мальчики, это Мила, моя жена. Рой, - повернулась она к одному из помощников, высокому и худому, как жердь, смуглокожему юноше, - три пинты «Guinness» для наших гостей.
- Сейчас будет, - сверкнул улыбкой помощник, взял у Милы ее кружку и вытер расплескавшееся пиво.
Лоран даже не успел отвернуться от барменши - а она уже забрала у мужчины в измятой черной рубашке опустевший бокал и поставила перед ним вторую порцию того же коктейля. Вот это ловкость.
- Эй, Зак, - обратилась к нему Мила. - Ты уже четвертый негрони глушишь. По-моему, тебе хватит.
- Хочешь заказать мне что-нибудь другое? - спросил мужчина, открывая пачку красных «Marlboro». - К примеру, «Белый русский», такой же белый, как твоя задница?
Жена Терезы ловко вытянула у него сигарету и прикурила от дешевой пластиковой зажигалки.
- Откуда ты знаешь, какая у меня задница? Ты ее еще не видел. И я бы с удовольствием показала, но, боюсь, твоя подружка будет ревновать.
- Лучше «Черный русский», - подытожил Зак. - Такой же черный, как дыра, которая у тебя вместо мозгов.
Группа на сцене исполняла «Man On The Silver Mountain». Музыканты почти не фальшивили, вокалист старался пуще прежнего. Лоран оглядел столики возле сцены в поисках эльфийки с нестандартной стрижкой. Она сидела в гордом одиночестве и с восхищенным видом внимала каждой услышанной ноте. В прошлый раз оборотень видел ее со спины, да и не приглядывался как следует. Теперь беглянку в ней не признал разве что слепой.
Рой водрузил на стойку три кружки пива. Улаф передал одну из них Миле.
- Твое здоровье, красавица. Но язык у тебя как помело, и, будь ты моей женой, я бы хорошенько вымыл его с мылом.
- Любишь пощекотать нервишки, да, амбал? Кажется, я уже просила не называть меня «красавицей»?
- Но ты красавица, и я вырву язык любому, кто посмеет утверждать обратное. Вот что я тебе скажу.
Вампир сделал Миле знак наклониться к нему чуть ближе и, к немалому удивлению Лорана, бегло заговорил по-русски. Собеседница тут же сменила гнев на милость и довольно заулыбалась.
Оборотень сделал пару глотков пива, с отвращением отогнал от лица сигаретный дым и развернулся к сцене. Итак, интуиция не обманула, и принцессу он нашел. Встать, подойти к ней и попытаться завязать разговор? А если вампир для нее чуть больше, чем друг, и придется устроить сцену ревности посреди клуба? Сказать правду: я частный детектив, которого нанял твой отец, и я буду тебя защищать? Тоже чревато сценой. Да и говорить о таком в месте с подозрительным контингентом - иначе здешнюю публику назвать нельзя - не самая лучшая идея. Дождаться ухода ее высочества и проследить за ней до ее убежища, оставив Улафа болтать с русской девчонкой? Он, в отличие от викинга, не ориентируется в Треверберге с закрытыми глазами и, потеряв «жертву» из виду, рискует заблудиться.