— Шестнадцатый век, — бормотал рассеянно Квентин, разложив листы по всему дивану и усевшись по-турецки на маленьком коврике. — Некоторые из этих глаголов я даже не знаю. Конечно, они могут быть архаичными…
Он разговаривал сам с собой. Напротив него Джейни склонилась над томом судебной медицины в поисках каких-нибудь незаурядных методов убийств для своих злодеев.
В разгар их послеобеденных занятий с прогулки по пляжу вернулись Кэри и Курт, следом за ними вошел Кэнтон Рурк. Вид у детей был виноватый, головы понуро опущены.
Джейни отложила свой том в сторону и вздохнула.
— Что вы натворили на сей раз? — спросила она брата.
— Помните садовый шланг, который я им купил? — вмешался Кэнтон, едва взглянув на разбросанные в беспорядке бумаги и человека на полу.
— Да, — медленно сказала Джейни.
— Так вот, они разрубили его на части при помощи мачете.
— Мачете? Где вы его взяли? — воскликнула Джейни, обращаясь к Курту.
Прежде, чем тот успел ответить, Квентин поднялся с пола.
— Говорил же я, что ты не сможешь сама управляться с Куртом! — сказал он, глядя поверх спущенных на нос очков в золотой оправе.
Джейни сердито посмотрела на него:
— Я не управляюсь с Куртом. Он не предмет, Квентин.
Кэнтон держал руки глубоко в карманах и смотрел на Квентина с любопытством и некоторым презрением.
— Это наш сосед, мистер Рурк, — сообщила Джейни. — А это — Квентин Хобард, коллега моих родителей. Он преподает древнюю историю в Индианском университете.
— Насколько древнюю? — поинтересовался Кэнтон.
— Возрождение, — последовал ответ Квентина. Он подхватил с пола страницу с паукообразными письменами. — Я занимаюсь исследованием…
Не дослушав, Кэнтон взял у него из рук страницу и, нахмурясь, бегло ее просмотрел.
— Это из дневника. Похоже, какой-то Бернал Диас вел его, когда приплыл из Испании в Новый Свет с Кортесом. Тут он высказывает недовольство правом на пользование землей, которое было дано индейцам.
— Правильно! — воскликнул Квентин.
— Но эта запись касается народа майя, а не ацтеков, — продолжил Кэнтон, затем прочитал текст вслух, легко переводя слова на английский.
Закончив, Рурк поднял глаза.
— Кто это писал? — спросил он.
Квентин моргал глазами. Как и остальные, он зачарованно слушал древние слова, так выразительно произносимые их гостем.
— Никто не знает, — ответил ученый. — Подписи нет, но слог автора выдает в нем образованного монаха, не правда ли? Как вы это прочли? — добавил он. — Некоторые из глаголов давно вышли из употребления.
— Моя мать была испанкой, — ответил Рурк, — и говорила на диалекте, который почти без изменений перешел из древнеиспанского.
— Вы бывали в Испании?
— Да, — ответил Рурк. — В Вальядолиде до сих пор живут мои кузины.
В комнате воцарилась тишина. Джейни уставилась на Кэнтона с нескрываемым любопытством, но, встретив его сверкающий взгляд, покраснела.
— Ну что ж, спасибо за перевод, — сказал наконец Квентин. — Если у вас есть время, я бы с радостью послушал, как вы переведете еще кое-какие страницы.
— Сожалею, — ответил Кэнтон, — но завтра утром я должен лететь в Нью-Йорк. Так как вернуться я рассчитываю только к полуночи, то хотел попросить у Джейни разрешения оставить у нее мою дочь.
Впервые Кэнтон назвал ее сокращенным именем. Джейни практически потеряла дар речи.
— Ну… конечно, — ответила она, запинаясь. — Я… буду рада.
— Перед отъездом я пришлю ее сюда. Только это будет очень рано.
— Удачного полета, — пробормотал Квентин.
Кэнтон усмехнулся.
— С этим нет проблем. У меня свой реактивный самолет. Итак, до завтра.
Тут он случайно взглянул на книгу, лежавшую на диване, и его брови удивленно поднялись.
— Судебная медицина? Я думал, ваша специальность — история.
— Так и есть, — сказала Джейни.
— О, она черпает из нее темы для своих книг, — небрежно произнес Квентин.
— Для тех, которые я пытаюсь продавать, — быстро добавила Джейни, сердито взглянув на Квентина.
Тот не понял и снова открыл было рот, но Джейни встала и повела Кэнтона к дверям.
— Между прочим, я забрал у них мачете и спрятал его. — Поверх ее плеча Кэнтон посмотрел на детей, которые уже давно вышли на веранду. — Не выпускайте их из виду. Одному Богу известно, что еще придет им в голову. Зачем нужно было рубить совершенно новый садовый шланг?
— Чтобы сделать приманку для отлова садовников, — предположила она.