— Пососи их, как ты сосала мой член, когда его забрызгала твоя киска.
Мои щеки горят от воспоминаний о том, как его член трахал меня на глазах у посетителей вечеринки. Как глубоко он проник в меня, вызвав поток прозрачной жидкости, хлынувшей по моим дрожащим ногам. Он словно разорвал меня на части, и я не была уверена, стою ли еще на ногах. Я недолго находилась в вертикальном положении, прежде чем он опустил меня на колени, схватил за челюсть и широко открыл ее, чтобы засунуть свой член мне в глотку.
Я взяла его в рот и стала сосать, слизывая свой нектар с его кожи. Я поглощала каждый его дюйм и подстраивалась под ритм его бедер, когда он проникал все глубже и оставлял следы на моем лице. От его хватки на моих волосах у меня на глаза навернулись слезы, которые испортили мой макияж, но я не остановила его, даже когда он кончил, забрызгав мне горло своей густой, соленой спермой.
Я возвращаюсь из воспоминаний в реальность. Мои пальцы не могут соперничать с его достоинством, поэтому я просто облизываю их, пока слова стремительно появляются на экране.
— Ты так хорошо сосешь член. Ты выглядела просто великолепно, стоя на коленях с моим семенем на губах.
— Пожалуйста, можно мне кончить? — я почти плачу.
— Возвращайся в путь. Юбка поднята, топ спущен.
Это продолжается четыре часа.
Целых четыре часа он приказывает мне останавливаться, чтобы я показывала ему свою мокрую киску. Чтобы ласкала клитор и наполняла свою дырочку. Я оказывалась так близко к оргазму — что могла ощутить это на вкус — лишь для того, чтобы остановиться.
Мое разочарование достигло небывалых высот. Я едва могу стоять на ногах, когда вновь делаю остановку, чтобы заправиться. Тот факт, что форсунка стала выглядеть привлекательно, лишь подчеркивает мое отчаяние.
—— Что, если я потеряю сигнал? — внезапно спрашиваю я. — Ты оставишь меня в таком состоянии на целых семь дней?
— Да. Ты обещала мне свою киску, помнишь? Я могу делать с ней все, что захочу. Она моя. Я могу играть и издеваться над ней. Если я скажу тебе не трогать ее, значит не трогай.
Засранец! Мне хочется огрызнуться, однако я не возражаю. Я люблю предвкушение и желание. Мне нравится его властность и та сила, которую он имеет надо мной с помощью одних только слов.
Я подожду семь дней, если он скажет. К концу этого срока я, вероятно, совсем одичаю и буду готова трахнуть даже кухонный кран, но я подожду.
По мере того как я углубляюсь по длинной грунтовой дороге, мои опасения начинают подтверждаться: я теряю сигнал. Чем плотнее становятся кроны деревьев, тем дальше уходит цивилизация. В конце концов, даже радио отключается, оставляя меня в глубокой тишине, которую встретить в городе практически невозможно.
Но я не боюсь, поскольку выросла в дикой местности, окруженной деревьями и горами. Я проводила время босиком, с растрепанными волосами, часами исследуя неизведанные тропинки вместе с Рисом.
Однако Пайнкрест находится всего в двадцати минутах от ближайшего города. У нас есть полный доступ к радио, интернету и электричеству, так что мы не так уж изолированы от жизни. Но семь дней без телефона? Эта неделя обещает быть интересной. Кроме того, я вспомнила, что не сообщила маме о своем приезде.
Мама не следит за нами и не из тех родителей, которые требуют постоянного отчета о нашем местонахождении. Но если мы скажем ей, что отправим сообщение, а потом не сделаем этого, она начнет волноваться, особенно если попытается мне дозвониться, а я не отвечу.
Черт возьми. Надеюсь, она подождет до утра, прежде чем посылать группу спецназа, или Оз напомнит ей, что я отправилась в горы, где связь может быть нестабильной.
Оз сможет успокоить ее, и делает это довольно искусно.
Когда лес расступается, мое внимание привлекают высокие арочные ворота, открывающиеся передо мной. Медные балки переплетаются в изящный узор, напоминающий виноградные лозы и цветы. За воротами начинается извивающаяся дорога, вымощенная ослепительно белым камнем и окаймленная километрами пышной и яркой зелени. В центре этого райского уголка стоит современный коттедж из темного дерева и тонированного стекла. Вокруг распускаются цветы, нежно покачивающиеся на легком ветру.
Это самое удивительное место, которое я когда-либо видела.
Я паркуюсь у подножия деревянной лестницы, выключаю двигатель и выхожу из машины.
Даже воздух здесь кажется чище, а свежий ветер наполняет энергией. Вокруг не слышно ни звука, за исключением моего сердцебиения. Не припомню, чтобы когда-либо ощущала такую гулкую тишину и чувствовала себя такой крошечной в окружении дикой природы.
Положив ключи в карман, я тянусь к заднему сиденью и достаю свою сумку. Инструкции по установке сигнализации находятся в папке из плотной бумаги, которую мне прислали после того, как я вернула контракт с обещанием не поганить это место. В моей ладони оказывается единственная связка серебряных ключей вместе с записками. Я сжимаю их в кулаке и поднимаюсь по ступенькам к темной стеклянной двери.
На мой взгляд, это небезопасно. В городе такой подход точно не сработал бы, но здесь, где вокруг ни души, это имеет смысл. Кроме того, дизайнер, похоже, никогда не смотрел фильмы ужасов, но сейчас это меня не беспокоит. Я вхожу внутрь, отключаю сигнализацию и впервые внимательно осматриваюсь.
Великолепно.
Тематика дерева и стекла пронизывает пространство одного этажа, дополненного элементами железа и мрамора. Большая часть стен открыта, позволяя любоваться великолепием дикой природы. Даже потолок в мансарде, где стоит двуспальная кровать, выполнен из стекла.
Нет, это зеркало!
Я невольно улыбаюсь, вспоминая сайт, обещающий полное освобождение. Теперь я искренне надеюсь, что Аттикус присоединится ко мне. Это зеркало, безусловно, может оказаться интересным дополнением.
Прикусив губу, я откладываю экскурсию на потом и спешу обратно к машине, чтобы забрать свои сумки.
3
РИС
––––––––
Она справилась.
Я почти мурлычу от волнения, слушая приглушенный звук ее шагов по коттеджу. Она переносит вещи из машины, складывая небольшую кучу из багажа в прихожей. Короткие складки ее юбки развеваются вокруг ее стройных бедер с каждым движением ее идеального тела.
Под юбкой она совершенно обнажена. Я знаю это, потому что большую часть поездки был очарован ее складочками. Ракурс был не самым удачным, но все равно это было прекрасно. И помогло мне проявить настойчивость.
Сейчас она возится в соседней комнате, устраиваясь рядом со мной, чуть дальше по коридору.
У меня уже был адрес, прежде чем она его мне прислала. Я собирался приехать несмотря ни на что. Теперь это моя игра, и она — моя жертва на целую гребаную неделю. Но я рад, что она согласилась добровольно, отдавшись на мою милость.
Чтобы уговорить Жизель, координатора конкурса “Утреннее сияние”, внести имя Адди в список участников и обеспечить ее победу, мне понадобилось много ласковых слов, подкупов и легкого шантажа. Я приложил все усилия, чтобы убедить ее, и даже задолжал ей пару услуг. Но, слушая тихое мурлыканье Адди, когда она распаковывает свои вещи, я понимаю, что оно того стоило.