Я зажмуриваюсь и со свистом выдыхаю через нос, пока разбираюсь на миллион осколков. Когда мое тело сильно сжимается, он перестает меня трахать и позволяет мне на него опереться. Я прижимаюсь к его члену, словно это моя единственная опора.
Волны не утихают, как мне кажется, целую вечность, пока он не ослабляет хватку настолько, чтобы я смогла выпрямиться и подняться на свои израненные и окровавленные колени. Его рука вновь находит мои волосы и горло, сжимая их, когда он проникает глубже. Сильнее. Я хочу сказать ему, что это уже слишком, но его рука отпускает мое горло и опускается к клитору, и я подавляю рыдания.
Горячие, густые струи спермы проникают глубоко в мою киску, и я понимаю, что должна испытывать беспокойство, но я так устала. Слишком устала, чтобы думать, пока он прижимает меня к своей груди и уносит обратно в хижину.
5
РИС
––––––––
Когда я вхожу в коттедж, Адди уже спит. Ее голова покоится на моем плече, и она медленно и нежно дышит мне в шею, пока я несу ее наверх.
Она грязная. Я понимаю, что должен разбудить ее, чтобы она снова приняла душ, но вместо этого беру влажную мочалку и аккуратно протираю грязь. Я вытаскиваю веточки и листья из ее волос и промываю неглубокие царапины на коленях и ладонях. Но больше всего от бега пострадали ее ступни. Мне требуется несколько попыток, чтобы отмыть их дочиста.
Я присаживаюсь на край матраса рядом с ее обнаженным бедром и наблюдаю, как она спит.
Моя прекрасная Адди.
Такая идеальная.
Для меня.
Она кажется почти нереальной, чтобы в это поверить, но она здесь, и принадлежит мне. По-настоящему. Это уже нельзя отрицать.
Теперь, когда мое семя покрывает стенки ее киски, все стало на свои места.
Я прикусываю губу и вынимаю член. Он снова становится твердым. Неудивительно, ведь она лежит здесь, полностью в моей власти. Ее безупречное тело обнажено, а роскошная грива рассыпана по подушке.
Я люблю ее волосы. Мне нравится этот дикий, неукротимый хаос, их тяжесть и атласная текстура. Мне чертовски нравится, как темные пряди обвиваются и скручиваются между моими пальцами, как в тот момент, когда я поймал ее на Хэллоуин. Когда я собрал все эти кудряшки в кулак и трахнул ее сзади, как сегодняшним вечером.
Адди пытается сопротивляться, но это продлится недолго. Она слишком сильно любит мой член, чтобы продолжать свои попытки, и меня это вполне устраивает. Черт, Адди, ты даже не догадываешься о том, что я задумал. Это будет сладкая пытка.
Я сжимаю свой смазанный предэякулятом член, пока боль не отгоняет приближающийся оргазм. Я еще не готов кончить. Не закончил восхищаться своей добычей и вспоминать вещи, о которых она умоляла меня в своих сообщениях.
Я сильнее прикусываю губу, едва сдерживая улыбку. Это так волнительно.
Хэллоуин не был скучным. Я заметил ее среди сотен лиц в наряде невесты Чаки — облегающем платье и высоких белых каблуках с крошечными бантиками. Не знаю, как далеко она планировала убежать на этих ходулях, но я дал ей фору, не так ли? Потому что я джентльмен. И позволил ей думать, что она может ускользнуть от меня. Что она в безопасности. Но я всегда находился рядом.
Сегодня вечером все повторилось. Я осуществил ее фантазию о погоне. Эта грубая, первобытная игра, похоже, является ее любимой, и я с радостью принимаю роль ее личного демона, жаждущего ее сладкой плоти. Осторожно, стараясь не разбудить ее, я раздеваюсь и забираюсь к ней на матрас. Аккуратно раздвигаю ее бедра, чтобы раскрыть ее половые губы. Я делал это так часто, что Адди даже не шевелится, но ее тело реагирует на мои прикосновения. Она узнает прикосновение моих пальцев, когда я раздвигаю ее и без того скользкие складочки и дразню сладкий маленький клитор. Моя Адди стонет и ворочается на простынях. Ее дыхание становится прерывистым и напряженным, сменяя мягкий и ровный ритм. Ее бедра жаждут моего прикосновения, ноги широко раздвигаются в приглашении, когда я погружаю палец глубоко в ее горячее лоно, все еще истекающее моей спермой.
— Рис!
Ее стон, когда она произносит мое имя, пронзает меня насквозь. Мои яйца сжимаются, а по коже пробегают мурашки. Однако я действую осторожно, стараясь не разбудить ее. Я продолжаю двигаться медленно и равномерно, особенно когда проникаю в ее попку. Я хочу, чтобы на следующее утро она почувствовала мое присутствие, но при этом не испытывала тревоги.
Я просто хочу, чтобы она думала обо мне. Чтобы она просыпалась мокрой и слегка растянутой. Не знаю, почему, но это очередная часть ее фантазии. Ей хочется, чтобы к ней прикасались и исследовали ее тело в самый уязвимый момент. Она хочет грубого обращения. Чтобы ее использовали. Ей хочется проснуться рядом с незнакомцем, который трахает ее киску ради собственного освобождения.
Она жаждет страха.
Я добавляю второй палец, и Адди всхлипывает, словно это было тем, чего она желала все это время. Ее лоно наполняется жаром, а стенки сжимаются крепче вокруг моих пальцев, и я поддаюсь. Даже слегка приподнимаю их и поддразниваю верхнюю часть. В конце концов, нам ведь должно быть весело.
— О Боже! О Боже... не останавливайся, — задыхается она во сне.
Ее спина выгибается навстречу моей руке. Блядь. Она — отзывчивая маленькая добыча, так отчаянно нуждающаяся в разрядке.
— Жадная маленькая пизда, — тихонько бормочу я, ускоряя движения и наблюдая за ее конвульсиями, когда я воздействую на ту точку внутри нее, которая заставляет ее стенки сокращаться и брызгать.
Не разжимая пальцы, другой рукой я задираю маску. Ровно настолько, чтобы втиснуться между ее трепещущими бедрами и одним движением языка убрать наш беспорядок. Адди издает тихий жалобный звук, который перерастает в бессвязное бормотание, когда я беру ее клитор в рот. Она снова скулит, запрокидывая голову, ее тело охватывает сильная дрожь. Ее дыхание становится прерывистым, а руки поднимаются над головой и хватаются за изголовье кровати, когда она просыпается в разгаре оргазма с пульсирующей киской, трахающей мой язык.
Я отстраняюсь, опуская маску, когда она открывает свои полуприкрытые, сонные, сексуальные глаза и смотрит мне в лицо. Ее губы расплываются в милой, ленивой улыбке, от которой у меня защемило в груди.
— Привет, — хрипло бормочет она.
Вместо ответа я опускаюсь на колени между ее раздвинутыми бедрами. Ее внимание сразу же привлекает мой член, и глаза ее наполняются удивлением.
— Господи, не удивительно, что у меня такое чувство, будто ты вывернул мои внутренности наизнанку. Маленькая ручка тянется между нами, желая прикоснуться к моему члену, но я отстраняюсь. Я и так слишком близко. Если она коснется меня, я не смогу удержаться и кончу ей на ладонь всего через две секунды. Поэтому одной рукой я толкаю ее вниз, а другой беру свой член. Затем дрочу, наблюдая за ее лицом и наслаждаясь тем, как она прикусывает губу, словно находится в предвкушении. Ее колени согнуты и прижаты к матрасу, а киска блестит от моей слюны и ее возбуждения. Мне требуется все мое самообладание, чтобы не воспользоваться отверстием, которое она мне обещала и передала в полное мое распоряжение, чтобы я мог трахать и разрушать его по своему усмотрению. Но это традиция — ритуал, который я должен выполнять каждую ночь.